И заставит ее объясниться! Хватит вариться в недоумениях!
Но вечером в пятницу улететь Игнату не удалось, возникли срочные дела, требующие оперативных решений, и он засиделся в офисе почти до полуночи.
Полетел в субботу утром. Прежде чем идти к московским родственникам, заселился в гостиницу, номер в которой забронировал уже ночью, вовремя вспомнив и про билет на самолет, и про гостиницу.
И в этот раз Стрельцов не успел поднести руку к домофону, как, запищав, открылась подъездная дверь, выпуская старушку.
Игнат поздоровался, улыбнулся обворожительно и, судя по реакции пожилой дамы, — обаял, обаял! Она улыбнулась ответно, вопросов относительно его целевого направления не задала и даже придержала дверь, пропуская его.
Уже на ступеньках, ведущих со второго на третий этаж, Стрельцов услышал отдаленные громкие голоса, непонятный шум и почему-то заторопился. Увидев распахнутую настежь дверь Ингиной квартиры и услышав доносящийся оттуда истошный свинячий визг, словно кабанчика вели на бойню, предварительно доходчиво объяснив, куда и зачем беднягу отправляют, Игнат почувствовал, как сердце зашлось таким страхом, словно в него вогнали большой раскаленный гвоздь!
Машка! Первая, о ком подумал любящий отец, в секунду предположив сразу несколько возможных несчастий.
Выкидыш? Кровотечение? Заболела?"
"Пробитое гвоздем сердце бабахало в грудную клетку, делая больно.
За пару секунд он преодолел последний пролет лестницы и рванул на голоса — по коридору к также настежь распахнутой кухонной двери, у которой стояли двое неизвестных: женщина впечатляющих размеров и мужчина, столь же габаритный.
Игната они не замечали, увлеченные происходящим в кухне. А посмотреть было на что!
На последнем шаге Стрельцов охватил одним взглядом место действия. Первое, что бросилось ему в глаза, — дочь Мария, в верхней одежде, в шапочке и сапожках, почему-то сидевшая на столе, поджав под себя ноги, улыбавшаяся и совершенно здоровая.
От стремительного облегчения у Игната подкосились ноги, ослабнув в коленках так, что он вынужден был прислониться плечом к распахнутой кухонной двери. Несколько секунд понадобилось ему, чтобы ошпаренный испугом мозг пришел в себя, исчез гвоздь из сердца, давая возможность отдышаться и попытаться понять происходящее.
