— Дитя, а ты уверена, что твои проблемы должны решать все взрослые вокруг? — предприняла попытку воспитательного наставления Инга.
— Не уверена, но очень хочется! — хныкала Машка.
— Хрю! — что-то там не одобрил Степан Иванович.
— Ладно, Ингуша, — вступила в сговор с несовершеннолетней Анфиса Потаповна, — чем девочке здесь сидеть и ждать, когда он проснется, пусть лучше погуляет. А там, глядишь, и на самом деле Игнат Дмитриевич поостынет и пенять с суровой строгостью не станет.
— Это что, бунт в детском саду? — возмутилась Инга.
— А воспитательница у нас идейный вдохновитель?
— Ма, да ладно тебе, — вмешался Федька. — Давай мы с Машкой слиняем, она от папеньки, а я от школы.
— Откололся и примкнул к оппозиции? — вопрошала маман сынка.
— Да-мхр! — высказался Степан Иванович. Кстати, он на самом деле умел говорить «да», «нет» и «Федя».
— О боже! — театрально возроптала Инга. — Даже свиньи выступать начали! Что будет со страной?! Ладно, ешьте быстро и валите, пока я не передумала!
— У-ра, — с серьезным выражением лица заявил Федор.
— Ура? — недоуменно переспросила у него Машка.
— Оно, — подтвердил предыдущий оратор.
— Ша-пи-то! — подвела итог, вздохнув, Инга.
Инга проводила детей, бабушка со Степаном Ивановичем удалились в ее комнату смотреть любимый сериал. Один из любимых, спасибо киноиндустрии за неуемность в показе данной продукции, — верное средство занять старушек язвительных с питомцами.
И, кстати, да, Степан Иванович со всей серьезностью смотрел телевидение и комментировал хрюканьем, составляя Фенечке компанию в живом обсуждении происходящего на экране.
Инга приготовила обед и принялась за работу. Она часто делала работу дома, ту ее этапную составляющую, когда требовалось на бумаге и в компьютере прикинуть проект, цветочную гамму, подборку растений и набросать приблизительную смету. Дома спокойнее думалось и творилось.
Заказ, над которым она сейчас работала, — один из самых масштабных, интересный предоставленной возможностью полного творческого разгуляева.
Но Инга что-то никак не могла сосредоточиться. Вот не шел у нее из головы гость нежданный, полуночный, мирно спавший в ее гостиной мертвым сном, не реагируя ни на какие звуки.
Игнат Дмитриевич Стрельцов.
Когда она разглядывала его в дверной глазок, то смутно догадывалась, что пожаловал обеспокоенный папаша Марии Стрельцовой.
