Ну и дай бог им счастья!
Стрельцов посмотрел на часы. Однако загулялся, за размышлениями не заметив времени. Ладно, пора возвращаться, с Марией Игнатьевной воспитательно-наставительные беседы вести.
Как и о чем? А хрен знает, как и о чем говорить любящему отцу со своей малолетней дочерью, оказавшейся беременной!
Стрельцов зашел в супермаркет, купил сладостей к чаю, деликатесов каких-то, фруктов-овощей, бутылку вина, а то совсем уж некрасиво — свалились людям на голову, они их кормят-поят, да еще и примирить стараются.
Потом тормознул возле цветочного магазина с сомнением и решил — нет, не тот повод, все-таки не гостевой визит.
И, уже отойдя, ругнул себя: а что, всенепременно нужен какой-то особый повод, чтобы преподнести женщине цветы? Тем более так радушно принявшей и искренне сопереживающей твоим проблемам.
Вернулся. Взял два букета.
Он свернул за угол дома и увидел впереди, метрах в десяти, Машку с парнем, идущих к подъезду.
Стрельцов прибавил шагу и позвал:
— Маш!
Она резко развернулась, личико озарилось радостной улыбкой, дочь, как в детстве, заорала на всю округу:
— Папочка! — и рванула к нему.
Стрельцов открыл ей объятья, Машка подлетела, чуть не сбив с ног, с разгона обхватила за талию, уткнулась носом ему в грудь.
— Папочка, — прошептала еще разок.
Слезы навернулись на глаза у сурового господина Стрельцова, он хотел обнять, прижать дочь, но руки были заняты пакетами и цветами.
— Давайте я возьму, — предложил помощь подошедший к ним парнишка, — я Федор.
Стрельцов кивнул, не мог говорить, горло перехватило, отдал парню поклажу, прижал наконец дочь к себе покрепче, поцеловал в макушку, прикрытую шапочкой, и постоял так, приходя в себя и плавясь в щемящей нежности к своему ребенку.
— Ну что, принцесска, наделала дел? — спросил, чуть погодя, совсем не строго.
Она закивала активно головой, оторвавшись на пару секунд от него, и снова уткнулась в отцовскую грудь.
— Федь, — попросил Стрельцов, — ты отнеси это все домой. Предупреди, что мы с Машей позже подойдем.
— О'кей! — отозвался парнишка и подбодрил Машку. — Держись, подруга!
Игнат за подбородок приподнял Машкино личико и заглянул ей в глаза.
— Идем, посидим где-нибудь поблизости. Побеседуем.
— Пойдем, — тяжело вздохнула дочь.
Они устроились в ближайшем к дому кафе.
