С каменно застывшими плечами Юра сидел на скамейке и смотрел на Сену.
Таня молча опустилась рядом. Она знала, что его мысли сейчас блуждают по гулким улицам Ленинграда.
Не поворачиваясь, Юрий привлек ее к себе:"
"– Знаешь, Танечка, когда я нашел вас, то думал, что большего счастья не бывает, – в его голосе звучала грусть, – и я счастлив, очень счастлив. Без вас я просто задохнусь. Но я бы дорого отдал, чтобы вместо Сены здесь протекала Нева и дул не мягкий, а пронизывающий и мозглый ветер с Балтики.
– А вместо Сакре-Кер в конце пути стоял Исаакиевский собор, – подхватила Таня.
– А мы с тобой, взявшись за руки, шли бы по Вознесенскому проспекту и заходили в проходные дворы. Прошли по Синему мосту, свернули к Красному.
– А около Александрийского столпа ты меня поцеловал бы.
Юрий поцеловал ее очень нежно, почувствовав губами соль слез, и шепнул:
– Как хороша была бы жизнь без «бы».
Таня всхлипнула:
– Юрочка, даст Бог, мы еще вернемся на Родину. Пусть не мы, но наши дети, внуки.
– Даст Бог, – сказал Юрий, – ведь у нас есть связка медных ключей.
Париж, 1957 год
Мама не позволяла ходить к развалинам старого дома, но Игнаша частенько убегал туда без разрешения, чтобы проверить, не завелось ли привидение. Варя говорила, что в старых домах любят обитать сказочные существа, иногда с двумя головами или тремя лапами. Расширяя глаза, сестра шутливо рисовала в воздухе две головы, три лапы и при этом тихонько подвывала:
– У-у-у-у, у-у-у-у.
Хотя Игнаша не признавался, но на подходе к руинам легкий страх всегда теребил его за рубашку и ветерком проскальзывал по спине.
Зажмурив глаза, он замирал от таинственной жути, а потом бежал навстречу опасности. Папа говорил, что мужчинам нельзя поддаваться страху, тем более если мужчина записан в первый класс школы Третьего муниципального округа.
О том, каким огромным был разрушенный дом, угадывалось по толстой кладке подвала, густо обросшей колосьями трав и ромашковым половодьем. Между трещин в камнях прыскали юркие ящерицы. Игнаша знал, что под замшелым валуном живет серая жаба.
Там, где был вход в зал, осколком торчала круглая резная колонна – подпрыгнув, Игнаша дотягивался до ее верха и думал, что осталось чуть-чуть подрасти, и его макушка сравняется с крутым мраморным завитком, оставшимся от узора. Ему нравилось сидеть на теплых ступенях пологой лестницы и слушать мерное жужжание пчел вокруг цветов. Если закрыть глаза, можно представить, что ты прилетел на необитаемую планету, куда не ступала нога человека.
