Интересно, есть в космосе пчелы и ящерицы?
Но на этот раз около дома кто-то ходил. Игнаша вспомнил о привидениях, и его сердце забилось часто-часто. Первым порывом было умчаться прочь, под защиту родителей, но любопытство пересилило. Облизнув губы, он приподнялся на цыпочки и стал тихо подкрадываться к прутьям ограды. Он умел очень быстро бегать и надеялся, что привидение, даже трехлапое, его не догонит.
Привидение в виде девочки было там, на развалинах. Правда, с одной головой. Игнаша быстро пересчитал ноги незнакомки, убедившись, что их две, как и положено.
Не замечая Игнашу, девочка срывала головки ромашек и складывала их в бумажный пакет из кондитерской. В таких пакетах мама Таня покупала белое воздушное безе, хрустевшее на зубах невесомой сладостью. Игнаша считал, что кондитер месье Перро по ночам добывает его из облаков.
Наверное, девочка уже ходила в школу, потому что была очень высокой, ростом с соседскую Лизетту, а Лизетте недавно исполнилось девять лет. Открытый сарафан приоткрывал худые руки с острыми бугорками локтей и тонкую шею, красную от загара.
Игнаше понравились золотистые волосы, небрежно перетянутые красной лентой, и то, как девочка негромко напевала странную песенку, похожую на шипенье воды в чайнике.
Он наклонился, чтобы послюнить ободранную коленку, а когда выпрямился, то встретил сердитый взгляд больших серых глаз:
– Ты почему подглядываешь?
– Я здесь живу, – Игнаша показал на розовый дом, плавающий в солнечной дымке, и без перехода спросил: – А что ты пела? Я никогда не слышал такой песенки, хотя моя мама очень любит петь.
Резким движением девочка вскинула острый подбородок:
– Тебе не понять. Это польская песня, и я тоже полька, Мария Вишневецкая.
– Красиво, – он повторил по слогам: – Виш-не-вец-ка-я. А меня зовут Игнатий.
Чтобы умять цветы, Мария потрясла пакет с ромашками, а потом уверенно заявила:
– Ты не француз, потому что французы не могут выговорить мою фамилию.
– Конечно, я не француз, – Игнаша сорвал ромашку около забора и протянул Марии, – я русский.
Мою маму зовут Таня, папу Юра, сестру Варя, бабушку Фелицата, а дедушку Игнатий, как и меня.
Он выпалил это на одном дыхании, перечислив всех, кто первый пришел на ум.
Мария приподняла одно плечико, с которого тут же соскользнула лямка сарафана. Небрежным жестом она водворила ее на место и сурово сказала:
– Русские угнетают Польшу.
Он растерялся:
– Я никого не угнетаю, я вообще вижу тебя в первый раз.
