Варвара попыталась приподняться на локте, но к ее плечу припала головенка ребенка, с черными жгутиками курчавых волос. Другие малыши сидели на ее ногах. Один, распластав руки, обхватил за талию.
Небо раскачивалось перед глазами, и уже не помнилось, как кубинские солдаты отвезли ее в военный госпиталь.
Этьен сдержал слово и на следующий день улетел во Францию, а Варвара, похоронив недоношенного ребенка, осталась в Африке навсегда.
* * *Прозвучавший выстрел опрокинул диверсанта на землю прежде, чем он успел убить Варвару.
Сергей Дмитриевич Ладынин умел стрелять не глядя на противника. Чтобы послать пулю точно в цель, ему доставало доли секунды. Еще деревенским мальчишкой, играя в бабки, он шутя выбивал все кости, поставленные на кон.
Молниеносная реакция помогала ему выжить в Анголе пятнадцать долгих лет – столько, сколько не выдерживал никто из советских специалистов.
Гражданским лицам загранкомандировка в страны третьего мира всегда казалась каким-то необыкновенным и загадочным приключением, доступным лишь избранному кругу сопричастных.
В какой-то степени так оно и было, хотя происходило все довольно прозаично. Судьбу капитана Ладынина определил лысый кадровик Бобков, по прозвищу Бобик.
Вызвав его в отдел, Бобик зачем-то похлопал себя по гладкому затылку и вздохнул:
– Повезло тебе, Ладынин. В Анголе требуется спец инженерно-аэродромной службы ВВС и ПВО, и ты как раз подходишь. Место там спокойное, должность хлебная. Так что, как говорится, скатертью дорожка.
Согласен Ладынин или нет, Бобик не спросил. На его веку от заграничной командировки никто не отказывался.
В Анголу группа военных советников летела кружным путем через Париж и Алжир. Билеты были на чужие фамилии. Ладынина переименовали в коммерсанта Винсента Момова. Винсент Момов – это же выдумать надо!
Ему показалось, что, просматривая новый паспорт, девушка-пограничница с трудом удержалась от усмешки:
– Счастливого полета, господин Момов.
В ответ он едва сдержался, чтобы не заржать подобно буденовскому скакуну.
"
"Одиннадцать часов полета волшебно поменяли холодную московскую осень на удушающую жару с вязким парным воздухом, в котором куриными хвостами курлыхались верхушки пальм.
«Из огня да в полымя», – так можно кратко охарактеризовать первые дни работы, где Ладынину пришлось с нуля создавать аэродромную службу. Ситуация осложнялась тем, что, уходя из страны, португальцы уничтожили всю техническую документацию.
