– В санчасть!
– Нет! – Варвара положила руку на руль, не давая стронуть машину с места. – У меня нет времени заниматься собой. Меня люди ждут.
Говоря, она чувствовала во рту кашу из слов и, чтобы Ладынин не заметил ее состояния, выговаривала слова четко, едва ли не по букве.
– Вы вся в крови. – Ладынин снял ее руку с руля и перевернул содранной ладонью вверх. – Езжай, Денисов!
– А вертолеты? – Варвара умела настоять на своем. В ушах начинал нарастать знакомый шум, за которым обычно следовала сокрушительная волна головной боли и дурноты.
Она царапнула пальцами по нагрудному карману, где всегда хранила таблетки, но ткань была разорвана.
– Вертолеты вылетят к вечеру, – в голосе Ладынина прозвучала такая бесконечная усталость, что Варваре на миг стало стыдно. Но она просила для других. Ради себя она не шелохнулась бы. Не то чтобы Варвара стремилась умереть, совсем нет, но с тех пор, как потеряла мужа и ребенка, стала как-то равнодушна к своей жизни и полностью положилась на Божью волю. В редкие свободные минуты она размышляла о своем пути и думала, как верно Он распорядился ее судьбой, направив силы на то, в чем действительно нуждались несчастные и обездоленные, и что жизнь, потерявшая было смысл, внезапно наполнилась до краев.
Поглощенная делами, она совершенно не вспоминала о бывшем муже, а ребенок… Варвара узнавала своего малыша в каждой протянутой к ней детской ручке, какого бы цвета она ни была.
Самым трудным оказалось преодолеть страх. Прежде ей становилось худо от вида огромных черных пауков с мохнатыми лапами – она научилась не обращать на них внимания.
Вид змей повергал ее в ступор – она заставила себя стискивать зубы и молчать, когда с дерева свешивалась темная головка с пронзительными бусинками глаз. Тряслась от выстрелов – но в лагере беженцев успокаивала людей и выводила их из-под огня. Боялась крови – но смогла перевязать тысячи ран и сделать несметное количество уколов.
Сама Варвара имела простое объяснение своей смелости: Господь помогает.
"
"Когда она с ясной улыбкой произносила эти слова, то все, даже самые завзятые атеисты, ей верили, потому что люди, без остатка отдающие свою жизнь другим, не умеют врать и потому что то, что делает она, не под силу обычному человеку.
Уазик остановился около длинного здания, обшитого гофрированными листами железа.
По-молодому соскочив с подножки, Сергей Дмитриевич подал руку:
– Прошу, Варвара Юрьевна. Хотите вы или нет, но осмотр врача вам не помешает.
