Скорый поезд мягко и убаюкивающе постукивал на стыках, соседи по купе спали, а она смотрела в окно и вспоминала, как в зимнюю пору сорок третьего в их деревню привезли эвакуированных детей из Подмосковья. То было время тяжкое и полуголодное. Напрягая силы, Красная Армия билась в окопах Сталинграда, и у старых и малых на устах гуляло одно:
– Господи, помоги выстоять! Спаси и сохрани!
Мамка вынесла из кладовой и повесила в красный угол припрятанную икону. Сурово глянув на ребятишек, приказала:
– И чтобы каженный день молились, не забывали.
Если Он за нас не заступит, – она подняла руку к потолку, – то больше некому, а детская молитва доходчива.
В их деревню, что ни день, приходили похоронки, и малолетке Валентинке казалось, что по небу скользят не облака, а летит на крыльях черная тень горя горького. Самим бы выжить, а тут еще эвакуированные."
"Когда серый рассвет осветил санный путь, подвода почтальонки тетки Лены высадила возле продмага четырех ребятишек – трех девчонок и мальчишку.
В плохоньких пальтишках, они переминались на морозе с ноги на ногу, тесно прижавшись друг к другу, чтобы согреться. Все без валенок – в тонких ботиночках на шнуровке, сразу видать, что городские.
Девочек местные женщины разобрали быстро, а мальчишку никто не брал. От пацанов шума много – толку мало, ни козу подоить, ни в доме прибрать, ни печь вытопить. Набычив лоб с рыжей челкой, он стоял столбом, засунув руки в рукава, и его плечи мелко порошило снежной крупкой.
Наконец мать Валентины не выдержала:
– Замерзнет ведь парень. Поди, Валюха, приведи. Не могу взять грех на душу.
Кроме Валентины, своих детей у матери было трое. Валентина сразу смекнула, что теперь чугунок картошки будет делиться не на четыре, а на пять частей, да еще поросенку очистки надо. Зачем им лишний рот?
Звали мальчишку Вовка. Он был рыжий, молчаливый и шибко умный, потому что учился на одни пятерки и все время читал книжки.
Учительница на него нахвалиться не могла. Мать из-за этого Вовки их с сестрами поедом заела: берите, мол, с Вовки пример: он умный, на инженера выучится, а вы, дурехи, так и останетесь в колхозе коровам хвосты крутить. И за обедом лучшая картошина доставалась не ей, Валентине, как старшей, а Вовке. Сирота, вишь ты, безматерняя.
Подумаешь, сирота! Кого этим в войну удивишь? В их семье тоже батьку на войне убило, мать вон, почернела с горя.
