Или как лужа?
Отхлебнув пару глотков, Филипп размотал повязку с руки и осторожно пошевелил отекшими пальцами. Кожа вокруг пореза воспалилась, и рана еще кровоточила.
Жаль, что не удалось сразу дезинфицировать рану: он несколько раз мотался от месье Бернара в супермаркет и обратно, а потом помогал устроить беженцев на ночлег. Под горестные стоны месье Бернара люди улеглись там же, в шале, покрыв телами всю поверхность пола. Женщин с детьми устроили на надувных матрасах, а мужчины расположились кто где смог.
Одни тощий паренек ухитрился оккупировать барную стойку.
Месье Бернар выглядел не краше тушки битого кролика перед разделкой. Он все время теребил себя за фартук и причитал, что разорен, до тех пор, пока Филипп на него не прикрикнул.
Те люди, лежавшие на голом полу, потеряли все. Если бы не разбомбили их страну, они были бы счастливыми и добродушными. Накрывали бы гостям столы, пели песни, растили детей. Они имели право озлобиться, потому что теперь им придется учиться жить заново.
Кто, зачем, с какой целью всколыхнул людское цунами, грозившее затопить Европу? Вопрос был риторическим, как и ответ, потому что обычные люди бессильны влиять на политику. Им остается только смиренно принять обстоятельства и помогать ближнему. Просто затем, что так надо, иначе мир погрузится в безвозвратный хаос.
«Делай добро, даже если не хочется или неможется, и тогда рядом с тобой будет стоять Бог», – как-то раз сказала тетя Варя.
Тогда она прилетела во Францию всего на один день, вся осунувшаяся и почерневшая.
Вот так же, как сейчас, они вдвоем сидели на веранде и пили кофе. Его ужаснули круги под ее глазами и тонкие руки, ставшие почти прозрачными. Стесняясь выразить свои чувства, он суетился, подливал кофе, подкладывал сахар. Сбегал и принес тонко нарезанный ростбиф с корнишонами. Но тетя Варя мясо отвергла напрочь:
– Гречневой каши хочу. Я сто лет не ела гречневой каши.
Он, было, метнулся к микроволновке:
– Я тебе сварю, в русском магазине всегда есть гречка.
Тетя Варя покачала головой:
– Сейчас не буду. Через пару часиков перед отъездом поем.
Филипп оторопел:
– Как перед отъездом? Ты же только приехала!"
"– Я мимолетом, из Москвы, – ее лицо засияло. – Она такая прекрасная! Знаешь, я очень боялась, что разочаруюсь в Москве и город покажется мне чужим, – тетя Варя стиснула руки. – В первый момент так оно и было, слишком уж Москва, – она подобрала слово, – русская. Непривычная.
