– А вот у Марка никакой ветрянки не было, – выпалила она, с удовольствием наблюдая, как Жаннин рот кисло скривился. – И вообще, пропусти меня на мое место!
Но легко сдаваться Жанна не собиралась, потому что двумя пальцами поправила челку на лбу и сладко пропела:
– Обожаю котов! Можно я зайду к вам после школы познакомиться с Марком?
Раньше Жанна никогда не напрашивалась в гости, и Варя с нехорошим чувством поняла, что Жанна о чем-то догадывается.
Правильно говорит бабушка: «Слово серебро, а молчание золото».
Если бы Варя могла, то позволила бы зашить себе рот иголкой крест-накрест. И пусть бы было больно и стыдно, зато жизнь Марка осталась в безопасности. А теперь Жанна расскажет про Марка своей матери, та отцу, а отец побежит с докладом к фашистам и скажет:
– Господа фашисты, хайль Гитлер! Вы знаете, что семья Горн прячет в своей квартире Марка? Девчонка Барбара говорит, что это кот, но мыто с вами наверняка знаем, что это не животное, а мальчик Марк Брюль, сын банкирши мадам Брюль.
– Неужели?! Немедленно арестовать их всех! – закричит главный фашист в черной форме.
А потом… О том, что будет потом, Варя думала с возрастающим ужасом и к концу уроков едва не плакала от страха и раскаяния.
Зареванная, она пулей влетела в квартиру и вся дрожа вцепилась в бабушкину руку:
– Бабушка, бабуля, прости! Отрежь мне язык! Я не хотела, я нечаянно.
– Что нечаянно? Говори толком!
Варя стиснула кулаки и с размаху стукнула себя по лбу:
– Я выдала Марка коллаборационистам!
С бабушкиных коленей упал клубок и весело покатился по полу, протягивая ниточку к шкафу, около которого стоял Марк.
Варя боялась взглянуть в его сторону, но все же успела заметить смертельную бледность и два красных пятна, вспыхнувшие на скулах Марка.
– Спокойно, дети, – тихо и властно прозвучал бабушкин голос. – Сейчас я схожу к телефонному автомату и позвоню маме, а вы затаитесь и никому не открывайте. Слышите, никому, даже если за дверью будут кричать: «Пожар».
* * *Когда зазвонил телефон, Таня закончила записывать в большой гроссбух расход бутика и подумала, что у нее два выхода: или сократить одну из швей, или урезать собственные расходы на питание.
Еще можно организовать распродажу остатков тканей и заказать партию дешевой обуви. Обувные фабрики почти прекратили работу, и по парижским мостовым застучали деревянные подошвы кустарных туфель. А что, если покрыть подошву, к примеру, красным лаком? Это слегка удорожит цену, но зато будет красиво и стильно.
