Дом голосов

 — В тартарары.

Джербер невольно опустил взгляд на пиджак сторожа.

— Вы потеряли пуговицу, — сказал он, тыча пальцем в пустое место.

Сторож скосил глаза. Потом ткнул пальцем в Джербера.

Джербер наклонил голову: в самом деле, не хватало пуговицы и на его «Burberry». Жаль, что ни та ни другая не были похожи на ту, которую Ханна, по ее словам, оторвала от одежды нападавшего.

«Что со мной такое?» — спросил он себя. Он вдруг стал замечать детали, на которые при других обстоятельствах просто не обратил бы внимания. В этом тоже проявлялось наваждение, которое Ханна Холл умудрилась наслать на него.

— Вы сюда приехали зря, — заключил старый сторож. — Хотя, если хотите, я устрою вам эксклюзивное посещение музея… Не часто приходит кто-то, с кем можно немного поболтать, а мое дежурство сегодня никак не кончается.

Выудив нужный ключ из связки, которая болталась у него на поясе, сторож открыл тяжелую железную дверь и повел Пьетро по длинному коридору, куда падал свет из высоких окон, забранных решетками.

Вдоль стен стояли стенды, полные фотографий.

Черно-белых и цветных. Свидетельства о пациентах, когда-то живших здесь. Выставленное напоказ человеческое страдание, мужчины и женщины, опустошенные, вечно несущиеся по воле бурных волн и терпящие крушение. Они влачились в этой нежизни под надзором крепких санитаров. Психиатры же наблюдали за ними сверху, с переходов, соединявших корпуса, точно как в зоопарке. В отсутствии необходимых психотропных средств лечение состояло в неумеренном употреблении инсулина и электрошока.

— Их разделяли на тихих, пришибленных и буйных, — объяснил сторож. — Потом были склонные к насилию, а еще больные и паралитики. Были и эпилептики, и нечистые, которые вели беспорядочную половую жизнь. Старики жили в пансионате.

Джербер знал, что в подобные места попадали не только те, кто действительно имел психическую патологию, более или менее серьезную. Но также и люди с различными увечьями, не имевшие родных, которые могли бы о них позаботиться. Несколько десятилетий тому назад в таких лечебницах содержали алкоголиков, лесбиянок и гомосексуалистов, ибо считали, что они недостойны составлять часть гражданского общества.

На самом деле было нетрудно угодить в такое место, как Сан-Сальви. Особенно женщине. Достаточно было ей вести себя раскованно или быть обвиненной в нарушении правил общепринятой морали, и ее отправляли туда с благословения родственников. Большая часть диагнозов шла вразрез с медико-санитарными требованиями.