Дом голосов

Предметом разговора была анорексия ребенка. Детский психолог невольно уловил какие-то обрывки фраз.

— Мы посетили нескольких врачей, — говорила мама Эмильяна. — И посетим других, но полагаем, что мальчик больше всего нуждается в нашем внимании и нашей любви, помимо помощи Божьей.

Джербер вспомнил сцену, при которой присутствовал во время последнего сеанса, когда отец Лука собрал всех в круг, чтобы помолиться за мальчика. Мать, закрыв глаза, улыбнулась, зная, что собратья не могут ее увидеть.

Думая об этом, психолог наткнулся на дверцу, которая вела в подвал, туда, где Эмильян, по его словам, присутствовал при оргии, в которой участвовали его родители, дедушка с бабушкой и священник, надев на себя маски животных.

Кота, овцы, свиньи, филина и волка.

Как такое пришло в голову Эмильяну? — спросил себя Джербер. Дети могут быть жестокими, вплоть до садизма, это психолог хорошо знал. Они с Бальди пришли к выводу, что после полной страданий жизни в Белоруссии ребенок хотел испробовать роль палача.

Пьетро стал подниматься по лестнице, полагая, что наверху находится комната мальчика.

В самом деле, она располагалась рядом со спальней родителей. Джербер зашел туда, огляделся. Кроватка, шкаф, маленький столик, множество игр и плюшевых зверушек. Такое ощущение, что комнату готовили с заботой и любовью, зная, что ребенок вот-вот прибудет. На стенах — фотографии в рамках, запечатлевшие самые счастливые моменты, какие пережил Эмильян в своей итальянской семье. Поездка на море, луна-парк, рождественский вертеп.

Но было и кое-что другое. На столике у двери стояли предметы иного рода.

Кропило и ведерко со святой водой. Угольки для возжигания ладана и курильница. Сосудик со святым елеем. Образки и различные четки. Библия. Серебряное распятие. Епитрахиль.

Джербер вообразил себе, что могло здесь происходить. Члены религиозной общины, к которой принадлежали супруги, усыновившие Эмильяна, собираются вокруг детской кроватки, поют гимны и читают молитвы, дабы освободить ребенка от наваждения.

Психолог затряс головой, чтобы избавиться от такой нелепой мысли, и хотел уже выйти из комнатки, как вдруг заметил, что чьи-то глаза смотрят на него из наполовину открытого ящика тумбочки.

Он подошел, открыл его до конца и обнаружил то самое лицо, которое Эмильян рисовал во время их последней встречи, будучи под гипнозом. Мало того, там было несколько версий, на разных листочках, все очень похожие друг на друга.

Раскосые глаза без зрачков, огромный рот, заостренные зубы.