Дом голосов

 — Не хочу, чтобы кто-то присутствовал при таком смехотворном зрелище.

Слова Ханны Холл вклинились в его размышления. Они звучали как обвинение, в особенности против него, улестителя детей. Джербер возмутился: ведь он сделал для Эмильяна все, что мог. Если бы он не обнаружил, что мальчик воспользовался книгой сказок, чтобы оклеветать людей, которые приняли его, обещая любить, невинные, наверно, до сих пор бы страдали. Тогда откуда это чувство вины?

Последние слова, которые произнес Эмильян перед пробуждением от гипноза.

Джербера осенила догадка. Он открыл глаза, снова оглядел безупречную кухню. Связал этот образ с предметами культа, какие видел наверху. Кто-то пытался очистить душу Эмильяна. Религиозная община.

Нет, поправил он себя. Не все они. Только мать.

Видимость для этой женщины очень важна, подумал он. Раз у нее не получилось заиметь собственных детей, она изнывает от желания показать окружающим, что заслуживает права называться матерью.

Учитывая ее истовую веру, материнство для нее не биологический факт. А призвание.

Лучшая мать — та, что решила взять на себя заботу о плоде, родившемся из чужой утробы. Пусть это будет ущербный ребенок, пусть у него будет анорексия. Смотрите: она переживает страдания больного сыночка как свои собственные. Такая мать не сетует. Довольно улыбается во время молитвы.

«Мой полдник всегда такой невкусный», — повторил про себя Пьетро Джербер.

Стал быстро открывать все ящики, в лихорадочных поисках доказательства. Нашел его на самой верхней полке. Ореховая паста, чтобы мазать на хлеб. Открыл баночку, рассмотрел содержимое. Как правило, никто из взрослых не пробует еду, предназначенную исключительно для ребенка.

Поэтому никто никогда не обнаружил бы тайну, хранимую мамой Эмильяна.

Существовал только один способ удостовериться окончательно. Пьетро сунул палец в мягкую массу и облизал его.

Почуяв кислоту внутри сладости, невольно сплюнул.

Эмильян не мог рассказать правду, ему бы никто не поверил. Поэтому и придумал историю о сатанинской оргии, в которой участвовала вся семья. У него не было выбора.

Ведь никто не хочет по-настоящему услышать то, что хотят сказать дети. Даже и сам Джербер.