Дом голосов

Уолкер как-то сказала ему, что в Австралии проживают две женщины тридцати лет, носящие это имя. Одна — всемирно известный морской биолог, вторая — их пациентка.

Джербер открыл браузер на смартфоне и вбил имя в поисковик. Когда появились результаты, почему-то вспомнил о созданиях, не имеющих тени, о которых говорил синьор Холл. Из глубин сети как раз и вынырнуло нечто неожиданное, о чем, впрочем, он легко мог догадаться, если бы не позволил себе обмануться видимостью.

Всемирно известный морской биолог, чьи фотографии показались на экране, была неотличима от его пациентки.

Двух женщин по имени Ханна Холл никогда не существовало.

Вот только вид этой единственной никак нельзя было назвать запущенным. Она стояла у штурвала яхты, и светлые волосы развевались на ветру. И она улыбалась так, как никогда не улыбалась при нем, отчего Джербер ощутил легкий укол ревности. Но главное, перед ним, внешне неотличимая от прежней, возникла совершенно другая женщина.

Ему бы порадоваться тому, что Ханна — настоящая Ханна — преодолела травму похищения, а потом внезапной перемены, когда ее внедрили в незнакомую семью.

Восхититься тем, что она построила свою жизнь, не поддавшись влиянию всего, что с ней случилось. Но он мог думать только об одном: зачем Ханна Холл устроила это представление, чтобы потом исчезнуть. Он был готов поклясться, что в действительности она вела здоровый образ жизни и не курила совсем.

Тут кто-то позвонил в дверь. Пьетро вскочил, побежал посмотреть, кто пришел, молясь, чтобы это была она.

Но, увидев лицо, показавшееся в дверях, испытал разочарование.

Лицо, однако, было знакомым.

— Полагаю, это ваша, — прокуренным голосом проговорила бывшая сотрудница Сан-Сальви.

Потом подняла руку и показала ему старую фотографию, украденную из семейного альбома. Снимок новорожденного младенца Пьетро Джербера.

Выйдя из дома, они укрылись в маленьком баре на улице Бурелла, единственном, какой оказался открытым в столь поздний час. Здесь пересекались люди, избегающие света дня: полуночники, толкачи, проститутки.

Психолог держал в руках старую фотографию.

— Нашла в почтовом ящике.

— Как вы поняли, что новорожденный младенец — я?

Женщина пристально на него взглянула:

— Я бы никогда не смогла вас забыть.

Та промолчала. Улыбнулась. Еще один секрет. Опять ответа на вопрос предстоит добиваться, как в случае с Бальди, которая по непонятной причине не захотела сразу признаться, что знакома с Ханной Холл.