Дом голосов

— Какие у вас были отношения с моим отцом? — приступил Джербер, пренебрегая правилами приличия.

— Мы были добрыми друзьями, — только и сказала женщина, давая понять, что собирается ограничиться этой тривиальной фразой. Кроме того, она до сих пор даже не пожелала назвать своего имени.

— Почему вы пришли ко мне? Вряд ли только затем, чтобы вернуть снимок…

— Ваш отец попросил пойти вам навстречу в случае, если вы станете меня искать… Я подумала, что фотография — первый шаг с вашей стороны.

— У вас была связь с моим отцом? — спросил он.

Женщина разразилась хриплым смехом, который быстро перешел в приступ кашля.

— Ваш отец был настолько влюблен в свою жену, что оставался ей верен даже после ее смерти.

Джербера кольнуло чувство вины перед Сильвией. После событий последних дней он уже не мог считаться преданным мужем.

— Ваш отец был честнейшим человеком, таких безупречных людей редко встречаешь, — продолжала незнакомка.

Но Джербер не желал об этом слушать и перебил ее:

Стоило ему произнести эти имена, как женщина смолкла.

— Больше меня ничего не интересует, только они, — уточнил Пьетро, полный решимости.

Женщина глубоко затянулась сигаретой.

— Сан-Сальви представлял собой особый мир, подчиненный собственным правилам. Согласно этим правилам там и жили, и умирали.

Джербер вспомнил пять правил, которые Ханне внушили в детстве.

— Когда в семьдесят восьмом вышел закон, предписывающий закрыть все психиатрические клиники, никому не пришло в голову, что нормы внешнего мира не работают в нашем.

Джербер вспомнил, что сторож в Сан-Сальви говорил ему то же самое, когда он ездил туда в поисках документов.

— Мы продолжали тайком содержать их там. Разумеется, наверху все об этом знали, но предпочитали молчать. Думали, что, когда умрут последние заключенные в больницу безумцы, проблема решится сама собой, с течением времени…

— Так не получилось…

— Бюрократы не знали, что в таких местах, как Сан-Сальви, жизнь продолжалась, несмотря ни на что… И тогда я вступала в игру.

— Что вы имеете в виду?

— Вы не задавались вопросом, что делают в сумасшедшем доме двое несовершеннолетних?

Томмазо было семнадцать лет, Мари — четырнадцать.

— Нет, честно говоря, не задавался.

Женщина встала, потушила окурок в той бурде, что плескалась в кофейной чашке.

— Ответы на все ваши вопросы вы найдете в корпусе Q.