Дом голосов

Рядом построили поселок для шахтеров и их семей; сейчас там никто не живет.

— Вот и остановимся там: я должна разбить огород, времени осталось только для одного урожая.

— Вряд ли это хорошая мысль, — рассуждает папа. — Место довольно уединенное, и, возможно, никто не явится туда посреди зимы… Но в поселке слишком много коварных мест, трудно за всем уследить.

— Так что же нам делать? Оставаться здесь — безумие, ты сам знаешь.

— Завтра я не вернусь на закате, как делал до сих пор, — заявил отец. — Пройду так далеко, как смогу, пока не найду, где можно обосноваться.

Из моего мехового мешка мне слышно, как мама начинает всхлипывать. Папа подходит, обнимает ее. Я вижу, как смещается его тень на стенке палатки.

— Все будет хорошо, — уверяет он.

Мне тоже хочется плакать.

Папа ушел ранним утром, и с тех пор минуло уже два дня. Мама все время грустная, молчаливая, но при мне старается держаться.

На заре третьего дня, собирая хворост для нового костра, мы видим, как папа выходит из леса.

На его лице странная улыбка.

— Я нашел место, — объявляет он чуть погодя, снимая рюкзак. Открывает его, показывает, что внутри.

Консервы: фасоль, говядина и тунец.

— Где ты это взял? — не веря своим глазам, спрашивает мама.

— В паре дней пути есть ферма, но, чтобы добраться туда, надо переправиться через реку.

Они сразу смотрят на меня. Папа рано научил меня плавать, но там бурное течение, нужна изрядная сила в руках.

— У меня получится, — говорю я.

Когда приходит момент, мне страшно смотреть на взбесившуюся реку, но я стараюсь не выдать себя.

Папа обвязывает меня веревкой вокруг пояса, другой конец закрепляет у себя под мышками. Между нами расстояние в пару метров. Мама делает то же самое с сундучком Адо.

— За веревку не хватайся, она для страховки, — наставляет папа. — Ты должна плыть, — приказывает он, и мы вместе бросаемся в воду.

Вначале я так боюсь, что у меня ничего не получится, что даже не чувствую холода. Но метров через десять силы меня оставляют.

Руки бешено работают, но я не сдвигаюсь ни на сантиметр. Река забирает меня, тащит за ноги вниз. Я начинаю захлебываться. Пытаюсь нащупать веревку, но не нахожу ее. Вода накрывает меня. Раз, второй, третий. Хотя я знаю, что так нельзя, на четвертый раз открываю рот, чтобы закричать. Папа объяснял мне, когда учил плавать: «Если тонешь, звать на помощь — последнее дело». И правда, стоит мне крикнуть, как в рот затекает ледяная вода.