Дом голосов

Устремляется в горло, бурным потоком опускается к животу и наполняет легкие вместо воздуха.

Потом все становится черным.

Тяжесть обрушивается мне на грудь. Потом теплый ручеек вдруг вытекает изо рта, струится по телу. Я мигом открываю глаза. Чувствую под своей спиной обкатанную гальку и понимаю, что лежу на отмели — сама не знаю как, но понимаю. Белое-белое небо, солнце — холодный и тусклый шар. Папа навис надо мной, за ним — мама, она гладит меня в испуге, а он снова давит мне на грудь обеими руками. Еще одна струя выплескивается из моих легких.

— Дыши! — орет папа.

Я пробую сделать вдох, но в меня проникает лишь тонкая ниточка кислорода. Операция повторяется, раз за разом. Я вроде насоса, которым накачивают шины на колесах велосипеда. Чувствую сильное жжение в груди. Папа сломал мне ребро, хотя этого я еще не знаю.

Но я вернулась из земли мертвых. Я наконец дышу. С трудом, но дышу.

Отец поднимает меня на ноги, энергично стучит по спине, заставляя кашлять. Я тем временем смотрю вниз: вода, вытекающая у меня из легких, образует маленькие ручейки, которые печально возвращаются обратно в реку.

Мама прижимает меня к себе, папа прижимается к нам обеим. Мы, все трое, стоим на коленях и благодарим Адо за то, что он не забрал меня к себе.

Папа тут же разводит костер, чтобы я обсохла. Я жду, дрожа от холода. Мама раздевает меня, отрывает полосы ткани от палатки и перетягивает меня на том уровне, где на глазах разрастается синяк, который вскоре окрасится во все цвета радуги.

— Идти сможешь? — спрашивает она.

Подлесок очень густой. Папа прокладывает путь среди сплетения ветвей, которые, хотя мы этого и не замечаем, оставляют царапины на руках, на бедрах и коленях, на лице. Солнце исчезает на долгие минуты, скрываясь за кронами. Потом появляется, чтобы снова исчезнуть. Листва влажная, мы снова насквозь промокли.

Не два дня нам пришлось идти, а целых четыре.

Маленькая долина открывается перед нами, далекая, но уже близкая.

Название выбито на сером камне вблизи дома. Там же и дата постройки: 1897. Мы заходим, осматриваемся. Дом велик, но комнаты в основном пустые. Для жилья приспособлены только те, что находятся на первом этаже.

Там есть большая чугунная печь, пригодная также для готовки. Есть какая-то мебель. Стол, все еще уставленный эмалированными мисками. Кухонный шкаф с кастрюлями и сковородками.