Дом голосов

Потом вижу, как они появляются. Две человеческие фигуры. Одна повыше, другая пониже.

Парень высоченный, сухопарый. Гладкие, прямые волосы падают ему на плечи. Массивный лоб, глубоко сидящие глаза.

На девушке зеленый комбинезон. Она сильно накрашена. Во рту сигарета.

— Это Телок, а это Искорка, — представляет мне их старик. Значит, это с ними он говорил недавно.

У Телка в руке резак, он проводит им по ладони, будто точит. Искорка держит заржавленные ножницы. Меня окружают.

— Мои детки не такие уж злые, — заверяет Черный.

Парень с девушкой переглядываются, хохочут. Я снова поворачиваюсь к старику.

— Где мама и папа? — спрашиваю я со всей решимостью… Но голос у меня дрожит, они наверняка это заметили.

— Если хочешь увидеть их, ты должна нам кое-что отдать, — говорит Телок. Голос у него тонкий, как лезвие, которое он держит в руке.

— Чего вы хотите? У нас ничего нет.

— Кое-что есть, — вступает старик. — Сокровище.

Когда он произносит это слово, голос его меняется.

— Но у нас нет никаких сокровищ.

— Сундук, — невозмутимо продолжает старик. — Тот, который вы всюду таскаете с собой.

Я не могу в это поверить. Они хотят забрать Адо?

— Там не сокровище, — возражаю я. — Там мой братик.

Вся троица хохочет. Потом Черный поднимает палку, стучит об пол, и все умолкают.

— Отдай нам сокровище, и мы тебе вернем твоих родителей.

Я чувствую, как слезы подступают к глазам.

— Я не могу, пожалуйста…

Черный шумно вздыхает:

— Видишь ли, девочка, твои мама и папа не были сегодня со мной откровенны. А я очень сержусь, когда мне говорят неправду… Но хуже всего то, что они и тебе врали, и это очень огорчает меня.

— Мы были знакомы раньше, до сегодняшнего дня. Я это вспомнил, я никогда не путаю запахи. Но они сделали вид, будто ничего не было… Много воды утекло с тех пор, как мы все вместе жили под красными крышами…

— Но однажды ночью они удрали вместе с сокровищем, ничего не сказав бедолаге Черному.

— На Библии клянусь: нет там никакого сокровища.

— Не богохульствуй! — кричит на меня Черный.

Меня хватают за волосы, опрокидывают на пол. Искорка обрушивается на меня всем своим весом, целит ножницами в глаз. Телок встает на колени рядом с ней и приставляет резак мне к горлу. Я чувствую, как лезвие мне царапает кожу.

— Ладно, детки, поиграли, и хватит, — унимает их старик. Но они не отпускают меня.