Дом незнакомцев

Ты боролся за то, чтобы твоя клиника превратилась в место, действительно приносящее людям пользу, и, как бы сильно я ни любила и ни нуждалась в тебе, это все равно должно быть на втором месте по сравнению с нуждами людей, которые приходят к тебе, чтобы получить облегчение от боли…

Она замолчала, потому что из-за угла появился Алек Гордон, торопливо направлявшийся к ним.

— А, я искал вас, мистер Стиллмен.

Он остановился, чтобы обменяться с Полом несколькими словами по поводу пациента, и Марни быстро обратила внимание на краткость ответов Пола, на то усилие, которое он делал над собой, чтобы внимательно слушать своего ассистента.

— Вы не могли бы пойти сейчас со мной и взглянуть на мистера Холройда? — уговаривал его Алек. — Я беспокоюсь за старикана, вот в чем дело.

— Не сейчас… попозже.

Пол смотрел на Марни. Она видела, как в его глазах разгорается голод, желание быть с ней исключало все остальное, даже его обязанность перед пациентами, и поняла — в это мгновение он был полностью в ее руках, как кусок глины, из которого она может что-то слепить или разрушить.

— Пожалуйста, пойдите с Алеком, — сказала она. — Мы можем поговорить позже.

«Пожалуйста, пожалуйста, иди с ним! — умоляли ее зеленые глаза. — Не позволяй желанию разрушить себя. Пожалуйста, не позволяй нашей любви превратиться в нечто такое, что мы потом оба возненавидим».

Потом, прежде чем он успел что-то сказать, она ушла. Пол смотрел, как она уходит. Он понимал, что она возвращает его работе, и пытался быть благодарным за это.

Но, черт побери, он не был благодарен! Его страшно раздражало все, что мешало им быть вместе, и он едва удержался, чтобы не ринуться за ней, схватить в объятия и позволить любви уничтожить их обоих.

Он вдруг понял, что Алек Гордон смотрит на него с озабоченным недоумением.

— Пойдемте и посмотрим на Холройда, — сказал он.

Только через пару часов Пол узнал, что Марни уехала из клиники. Он нашел ее прощальную записку на каминной полке в своей гостиной. Она писала:

Позже, когда первая острая боль от ее ухода превратилась в глухую тоску, он бродил по офису, который казался без Марни бесцветным и опустелым.

Даже в пасмурный день ее яркие волосы освещали комнату солнечным светом. Он открыл ящик ее стола и потрогал карандаши, конверты, вещи, до которых дотрагивалась она. В одном из ящиков лежал забытый тюбик губной помады, и он взял маленькую позолоченную вещицу в пальцы, крепко сжимая ее и представляя, как снова касается ее губ.