Дом незнакомцев

Какого черта ты решилась пожертвовать собой, предложив себя этому проклятому молодому язычнику!

Жертвоприношение языческому богу! Марни с полуулыбкой вскинула руки к твердому, теплому затылку Пола. Ей нравилось к нему прикасаться; от его кожи шел свежий, чистый запах, слегка приправленный ароматом сигар и чуть отдающий дорогим мылом.

Он чувствовал, как ее руки бродят по его крепким плечам, и мучительная нежность затопила его. Ему хотелось серьезно подумать, разобраться в их отношениях, но ее халат приоткрылся, и ему была видна хрупкая белая колонна шеи, розовая нейлоновая оборка, поднимавшаяся и опускавшаяся вместе с ее дыханием.

Мысли уступили место чувствам, и Марни услышала, как он по-новому прошептал ее имя. Она почувствовала, как участилось его дыхание, и сердце ее прыгнуло, когда она поняла, что делает с ним, сидя полураздетая у него на коленях. Она вырвалась из его объятий и встала в стороне. Он смотрел на нее понимающими, вопросительными, слегка потерянными глазами из-под взлохмаченных ее руками волос.

— Ты пугливая маленькая киска, — пошутил он, и она заметила на его губах снисходительное выражение, полное любви.

— Мы не должны терять голову. — Она подошла к камину и встала, созерцая картину Ван-Гога. — Ведь ты же сам говорил, Пол, что жизнесозидающий элемент в страсти — самое главное, разве не помнишь? Это, главное. Гораздо главнее, чем просто поддаться чувству и превратить нашу любовь в дешевку.

— Ты, разумеется, чертовски права, — прорычал он, — но меня это не особенно утешает.

Она обернулась на него и увидела, что уголки его рта искривились в мрачной усмешке.

— Наша любовь, — повторил он. — Это все равно что сказать — наш ребенок или наш дом, но у нас никогда не будет ребенка, и мы никогда не будем жить вместе в доме — мы оба это знаем.

В его лице появилась такая горечь, что Марни подбежала к нему и опустилась на колени, прижавшись к нему лицом. Он гладил ее волосы, пропуская сквозь тонкие чувствительные пальцы их мягкие кольца.

— Я не могу бросить Илену, — сказал он. — Не осмеливаюсь. Ты видела ее лицо сегодня вечером — и знаешь так же хорошо, как и я, что она способна что-нибудь сделать с собой без малейшего колебания.

Марни знала, что он думает о Наде, и задрожала, обнимая его колени.

— Ты не был бы собой, Пол, и я не любила бы тебя так, как люблю, если бы ты был способен отвернуться от человека в беде, — прошептала она. — И я ухожу, чтобы тебе было хоть немного легче.