Дом одиноких сердец

Его страусиной тактике пришел конец, когда Володьку забрали по подозрению в краже, но потом выпустили. Он сидел дома, потягивал горячий чай, знакомым жестом накручивая вихры светлых волос за уши, и пытался объяснить матери, что все в порядке, следователи просто ошиблись.

— Слушай, ма, ну что ты паникуешь? — с обычной улыбкой сказал сын. — Главное, что я с вами, живой и здоровый.

— Главное не это! — с закипающей яростью произнес Иван Сергеевич, чувствуя, как рушится вокруг него стена, которую он сам же и соорудил для своей защиты.

 — Не это главное! Главное то, что ты у нас вырос подонком, вот что главное! Вором и подонком!

— Пап, ты чего, с ума сошел?! — изумился Володька.

— Лучше б я сошел! — закричал, уже не сдерживаясь, Иван Сергеевич. — Ты что думаешь, мы с матерью дураки? Думаешь, мы не видим, чем ты занимаешься?

— Да я учусь! — с усмешкой возразил Володька, и Иван Сергеевич с размаху ударил его по лицу раскрытой ладонью.

Раздался звонкий звук пощечины, сын вскочил, опрокинув чашку, и громко грязно выругался, обжегшись горячим чаем.

Опешивший от мата Иван Сергеевич сразу растерял все слова, а Машенька в наступившей тишине поднесла руки к лицу и тихо-тихо, по-детски заплакала.

Володька прожил с родителями в квартире еще полтора года — до смерти матери. Машенька умерла быстро. Врачи поставили свой диагноз — рак, но Иван Сергеевич знал, что на самом деле убивает его жену. На следующий день после похорон он собрал Володины вещи, аккуратно сложил их в сумку, выставил на лестницу и закрыл дверь.

У него больше не было ни жены, ни сына.

* * *В кармане у Максима зазвонил телефон.

— Да? — сказал он. — Дашка, что случилось?

— Уденич умерла, — раздался в трубке далекий голос жены. — Максимушка, ты слышишь? Ирину Федотовну нашли утром мертвой.

Пару секунд Максим пытался понять, о чем идет речь. И тут до него дошло.

— Ты где? — резко спросил он.

— Я? — удивились в трубке. — К дому иду.

— Значит, так. Зайди за Олесей в школу… Нет, лучше я сам зайду! Иди домой, быстро! Проша с тобой?

— Со мной, со мной.

Максим, да не беспокойся ты! Может быть, это никак не связано… в общем, ты понял с чем.

— Может, и не связано, — согласился он. — А может, связано.

Он нажал «отбой» и стал собираться. Нужно было быстро забрать Олесю…

Вечером был созван семейный совет. Олесе разрешили остаться, и теперь она сидела в кресле, поджав ноги, и испуганно таращила на родителей глаза. Максим ходил по комнате, а Даша сидела около Проши на полу.