Что бы это ни было, оно ушло искать другие двери.
— И все-таки, — остывший чай оставлял после себя горьковатый привкус, — о чем вы хотели поговорить?
Тьеринг крякнул, и, кажется, уши у него слегка покраснели. Вот уши эти оттопыренные Иоко очень даже нравились.
Мне же подумалось, что слухи эти, каковыми бы ни были, возникли не сами собой. Но этак и паранойю заработать недолго, если во всех бедах матушку обвинять…
…стоило бы навестить ее…
…побеседовать…
— Веселый дом, — выдавил-таки тьеринг. — Ты держишь Веселый дом…
Веселый?
Да, временами здесь довольно весело, особенно когда пересчитываешь серебро, пытаясь понять, на что его хватит…
Крышу первым делом.
И стены утеплить…
— Ты принимаешь мужчин и берешь у них деньги, продаешь своих… гм… женщин. — Он явно с трудом подбирал слова. — И моришь их голодом… бьешь палками…
— И пятки огнем прижигаю, — закончила я. — Боги, какая чушь…
С логической точки зрения.
А с юридической?
Что будет, скажем, если возмущенные этаким откровенным гнездом разврата соседи вновь обратятся в суд? И потребуют изгнать меня вкупе с девочками туда, где нам самое место?
Согласно Кодексу Танаки женщины, торгующие телом своим, должны обретаться в местах, где вид их не оскорбит честных горожан и горожанок.
А если вздумается им покинуть оные места, то…
— Некоторые из моих людей приняли эти слухи достаточно близко к сердцу…
— Насколько близко?
Чай вязкий и невкусный. Сахару бы… мечты-мечты. Сахара здесь не знают, а мед если и добавляют, то в количествах мизерных.
— Мне пришлось заплатить за драку и сломанный нос, — с явным неудовольствием произнес тьеринг. — И я пойму, если ты откажешь им от дома…
— Не откажу.
— Почему?
— А вам хочется? — Я склонила голову, разглядывая муж чину с новым интересом. Иоко злилась, ей было сложно читать выражение круглого этого лица…
Не круглое вовсе, скорее овальное.
И эмоции свои тьеринг не скрывает. Вот эти складочки на лбу — раздражение. И гнев в морщинках глаз… и еще усталость. Он пришел сюда, надеясь раз и навсегда избавиться от меня и моих девочек, которым вздумалось в нарушение всех обычаев привечать чужаков.
И это было в корне неправильно.
Это давало надежду.
А надежда зачастую оборачивалась обманом.
Он знает.
Он уже проходил. И… и быть может, даже сам сватался к какой-нибудь девице, из тех, что выбраны были свахой. И та робко принимала знаки внимания. Конечно, бедная дочь бедных родителей, не смевшая ослушаться… у нее ведь сестры, которых тоже нужно выдать замуж.
