— Не важно, главное, я… скажем так, не стремлюсь повторить тот опыт…
Бабочка-таки поднялась с моих пальцев.
Жаль.
Не люблю зиму. Холодно. Да и в своей прошлой я умерла, а эта… до этой бы дотянуть…
Мы досидели до рассвета, как и водится.
Он рассказывал мне о море и огромных нарвалах, чьи костяные рога при правильной обработке обретают удивительный нежно-розовый оттенок и оттого ценятся. Впрочем, не только рога.
Плотная кожа.
Жир.
И мясо, которое кому-то может показаться жестковатым, но если замочить его в морской воде и травах…
Я про русалочью ночь, когда самые смелые из рыбаков рискуют выйти в море.
Они смазывают лодки рыбьей кровью, а в сети вплетают стеклянные бусины, стремясь завлечь нингё.
Те сильны.
Коварны.
И держат во рту зерна бури. Стоит хоть одному выпасть, как море взъярится."
"Нингё любят кровь и человечье мясо, но и собственное их сладко, а по слухам, еще и долголетие дарует. Мясо нингё стоит дорого, а уж узкий их язык, в котором прячется тайное слово, и вовсе может испробовать лишь Император.
Закон строг.
И пробует, иначе откуда слухи, что Император способен понять все языки, которые лишь существуют в мире, будь то человеческие или звериные…
Я слушала о драконьих кораблях.
О землях дальних, впрочем, заселенных воинственными существами, способными изрыгать пламя. О морских змеях, чьи узкие тела покрыты толстой чешуей, и нет оружия, способного пробить его, о водяных ямах, где обретаются стражи, многоглазы и темнолики. О путях, проложенных на водяной глади златокрылой птицей…
Она привела тьерингов в этот мир.
Она их хранила.
Сколько могла… наверное, ночь способствовала этой беседе, мы оба сказали, пожалуй, больше, чем сами того желали. И, заглянув друг другу в глаза, кивнули: сказанное здесь не пойдет дальше.
Посветлевшее небо подарило свободу.
И холодный чай.
Пробуждение, фонари, которые я задувала один за другим. А тьеринг снимал, складывая на террасе. Позже девочки их разберут. Бумажные оболочки отправятся в очаг, а остатки свечей переплавятся на водяной бане.
И горячий воск, смешанный с жиром, наполнит маленькие горшочки.
Все экономия.
Думать о ней было странно. И не покидало ощущение неловкости, будто… будто я сделала что-то не то. Или наоборот, не сделала того, что было нужно?
Сложно.
Главное, я сама открыла ворота.
— Вашим людям будут здесь рады.
— А мне? — поинтересовался тьеринг, глядя в глаза.
— И вам…
В конце концов, разговор с интересным человеком ничего не значит.
