От старухи воняло.
И смрад этот прочно перебивал рыночные запахи.
Первым моим желанием было отшатнуться. Закричать. Швырнуть чем-либо в это отродье тьмы, но… я удержалась.
— Монетку, — повторила она, глядя на меня слезящимися глазами. — Кушать хочется… добрая женщина…
Я вытащила золотой лепесток.
— Много будет…
Пожалуй… еще скажут, что украла, или отберут. Среди нищих изрядно хищников, а эта женщина выглядит слишком слабой, чтобы защитить свое добро.
А вот горсть меди — то, что нужно.
Монеты легли в потраченную язвами ладонь. И исчезли.
И золотой я все же протянула. Здесь подобная доброта была не принята, непонятна, но…
— Сходи к лекарю. Купи мазь, а то…
Старуха склонила голову набок. И вдруг показалось, что треснула ее оболочка, сквозь которую проглянуло нечто… светлое? Иное?
Я моргнула.
Ничего… та же старуха, только…
— Добрая… добрая-добрая женщина… что ж… случается… берегись, чужая душа… собаку уже привязали. Ее бьют палками и не дают воды.
Она скоро околеет, а слово заготовлено… не только слово… проклятая кровь не знает иного пути. Хотя и на ней нет вины. А ты берегись… и…
Старуха коснулась моей руки, и кожу обожгло.
— Пусть случится, чему суждено…
Она просто исчезла. И вонь вместе с нею. А меня окружил запах цветов, легчайший такой аромат, которому самое время весной появиться.
Показалось?
Показалось… солнце голову напекло… с местным солнцем такое случается. Даром что зонт в руке.
И главное, прикосновение до сих пор ощущаю. Я задрала рукав.
Так и есть.
Красное пятно, на ожог похожее… откуда взялось? Сила самовнушения, не иначе… именно, а то легко набрать в голову, что…
— Идем, — велела я девочке, что замерла перед прилавком с украшениями.
Бусы.
Стеклянные и каменные. Красные. Синие. Зеленые.
Крупные бусины и совсем крохотные, которые продавались махонькими стаканами. Иные, сделанные из полудрагоценных камней, — на вес…
— Хочешь? — Я подняла нитку простых синих бусин, которые перемежались с редкими темно-красными, будто маленькие вишенки.
— Или эти?
Зеленые с желтым.
— Примерь… к твоим глазам идут…
А человеческого в ней осталось меньше, нежели прежде. Разрез глаз изменился, вытянулся, да и цвет их стал другим. Не помню у людей такой яркой травяной зелени, в которой и вправду проблескивают золотые искорки.
Нос прямой удлинился, а нижняя челюсть выдвинулась вперед.
