Он не желает отпускать меня… а я… я не боюсь. Я просто знаю, что не позволю ему, кем бы он ни был, сидящий в тумане, забрать мой шанс.
Я не для того возродилась, чтобы снова стать несчастной.
ГЛАВА 34
Ослик и его человек нас дождались, и это тоже было хорошо. А ночью я увидела чернолицего бога, который хмурился и выпускал изо рта языки пламени. Они катились, но рассыпались разноцветным пеплом, не касаясь меня.
Хорошо.
Я же поклонилась богу и сказала:
— Что нужно от меня твоему ученику?
Бог исчез.
Да, определенно мужчины не желают разговаривать.
Тьеринг, у которого я всю обратную дорогу пыталась выяснить подробности о планах его касаемо проклятых земель, тоже отшучивался, что, мол, не женского ума это дело…
Бестолковый.
Все одно не отступлюсь.
А на следующий день случилось событие, которое заставило меня иначе взглянуть на исиго. Не нашего, нет, тот вновь был всецело погружен в заботы и в дом свой вернулся, наведываясь лишь по вечерам. Он выглядел утомленным и раздраженным, хотя и пытался скрыть это.
Кошка зашипела.
Заскулил призрачный пес, растворяясь… звонко зашлепали босые пятки по камням. Какие пятки? Я приоткрыла ворота, кляня себя за любопытство, но никого не увидела.
А потом…
Они появились из узкого переулка.
Сперва — солдат в начищенной до блеска броне. Рогатый шлем его сиял на зимнем солнышке, а с широкого пояса, украшенного дюжиной толстых блях, свисал кривой меч. В руках солдат сжимал выбеленную палку с перекладиной, к которой и крепился штандарт.
Алый.
И золотой.
И еще самую малость — белый, намеком того, что матушка Наместника была посвящена Дзигокудаё.
За знаменосцем шла пара с трещотками. И уже за ними солидный, хотя и выглядевший молодо чиновник.
Его деревянные сандалии были высоки.
А одежды пусть и скромны, но сшиты из отличнейшего шелка цвета шафрана. Шапочку на голове украшал полупрозрачный камень, и две ленты, скреплявшие ее, завязывались в пышный бант.
В руках колдун нес свиток.
За ним же следовали пара чиновников рангом меньше, писец с корзиной и еще полдюжины стражников.
Душу кольнуло недоброе предчувствие. Колени дрогнули, а…
Мне нечего бояться, ведь обвинение в убийстве достаточно серьезно, чтобы за дело взялся верховный судья, а он не допустит несправедливости.
Если, конечно, обвиняемая доживет до суда.
Дел у судей много, да и пока обвинение в лице молодого, но явно обласканного высшею милостью чиновника соберет доказательства, пройдет не один день.
