Или когда отец, раскрыв шкатулку, торговался, то и дело размахивая руками, отчего делался похожим на старого облезлого петуха. И, глядя на безмятежную эту улыбку, Иоко не уступала. Она кланялась. Соглашалась с доводами любезного Нануки, уважаемого купца, который плакал, расставаясь с любимейшей дочерью, но не уступала ни медяшки… а заодно уж вытягивала еще одну простую историю.
Кэед появилась на свет в первом браке, который Нануки-купец заключил, будучи совсем еще юным и не слишком богатым в отличие от родителей невесты.
Они дали хорошее приданое.
Очень хорошее.
И видят боги, эти деньги Нануки сохранил и приумножил. А его супруга, толстая и ленивая, обладавшая грубым голосом и на редкость дурным нравом, ни в чем не знала отказа. Смерть ее в родах — лишь милость богов, освободивших Нануки от тяжкого груза…
Нет, то были вторые роды…
Первыми она произвела на свет Кэед, крохотную девочку, которая тогда казалась воплощением всех возможных достоинств. К сожалению, сам Нануки не мог заниматься воспитанием дочери, дела его торговые требовали внимания, да и где это видано, чтобы мужчина тратил свое время.
Сорок пять лепестков, госпожа.
Кэед тиха и неприхотлива. Она не доставит проблем…
Ее растила мать жены, а уж у нее имелась мечта — сделать внучку наложницей Императора, и, быть может, не только наложницей… У Нануки теперь много денег, но это все одно не значит, что он готов их бросать на ветер. Сорок шесть цехинов?
Она и удумала эту глупость с бинтованием ног.
И что вышло?
Теща в прошлом году померла, примите боги душу ее смятенную… страшная женщина была, по правде, будто родич самого Сусаноо![11] Ей и супруг-то, когда жив был, не смел слова поперек сказать, что уж говорить о Нануки… вот и учила девочку всяким глупостям… на шелке рисовать… темари…[12] слышали, госпожа? Кумихино…[13] или вот еще кинусайга…[14] конечно, картины у нее получаются изрядные, но сколько уходит на шелка…
Не о том речь.
Теща-то померла, а Кэед осталась.
Нануки вновь женился.
Он бы и раньше, да опасался… жену взял простую… он-то пусть и хорош в своем деле, а знает, где боги жить судили. Его Кокори тихая и скромная, родила ему сына, а потом и дочь. Она и Кэед приняла бы, как родную, если б та не была высокомерна…
Сорок семь цехинов золотых, госпожа… и в год еще пять… она шелками шить умеет, главное — построже с нею… картины ладные выходят, за одну прошлым разом целых три монеты он выручил.
При этих словах губы Кэед кривятся.
