Бледное лицо. Тоненькая шейка… Я бы отпустила тебя, если бы могла. Но дело в том, что единственная моя способность — видеть и слышать, а отпускать… ты сам себя держишь на этой земле.
— Я знаю? — Призрак улыбнулся. — Мне пока интересно. А скучно станет, тогда и уйду.
Это было давно.
Когда молодой чиновник, которому удалось достигнуть неслыханных высот — достичь седьмого ранга и права носить темно-желтые одеяния, — прибыл в наш город с молодой женой, его встретили с немалым уважением и надеждой. Ибо известно было, что чиновник этот не только обладает многими удивительными качествами, которые и позволили ему возвыситься в столь краткий срок, но также посещал школу и лично прочел тысячу пятьсот сорок три свитка на языке страны Хинай.
А в те времена язык этот знали многие, и отнюдь не рыбаки с крестьянами. И как не знать, когда в школе чиновников, не пройдя которую нельзя было рассчитывать на хорошее место, преподавали на нем? И если учителя и мудрецы, наставлявшие юных деятелей, названных самим Императором опорой государства, привезены были из-за моря прямо следом за вазами из тонкого фарфора, бурым железом, чаем и многими иными полезными вещами.
Поговаривали, что и за красавицей-женой его в приданое отдали целый сундук книг.
Врали, наверное, ибо даже в далекой стране Хинай знали, что за красивую женщину выкуп платят, а не берут. Как бы там ни было, но прибыл этот чиновник не просто так, а с поручением самого Императора: разобраться, что же случилось на берегу, где уже исчезло два каравана…
История не сохранила, был ли чиновник рад поручению.
И понимал ли, сколь опасно дело, ему отданное, но…
Полагаю, не был рад.
Только выхода не имел, ибо спорить с Императором себе дороже. Вообще крепко подозреваю, что молодостью своей и стремительной карьерой он здорово кому-то перешел дорогу, вот и спровадили с билетом в один конец.
Чиновник купил дом.
И молодая жена въехала в него на плечах рабов. Несли ее в паланкине, и все соседи собрались, надеясь взглянуть хотя бы краем глаза, однако ворота закрылись за паланкином, отрезая женщину от мира.
— Она всю жизнь провела в том доме. — Кэед отставила ледяную чашку и руки спрятала в подмышки. — И бабушка гордилась ею… ставила в пример… мол, вот пример настоящей стойкости духа… преданности… ей ведь легко было бы выйти замуж вновь. Молодая. Красивая…
…необычная.
Вряд ли бы здесь поняли ту красоту, но эти мысли я оставлю при себе.
