Она ловка и спокойна, будто не происходит ничего необычного. А может, и вправду не происходит? И я себе придумываю… но откуда это щемящее неприятное ощущение в груди?
Тревога.
И страх.
И кажется, у нас с Иоко дрожат руки, а это нехорошо. Хорошо, что эти руки можно спрятать в широких рукавах кимоно. Прохладный шелк ластится к коже, но отсутствие нижнего белья несколько смущает.
Привыкну.
Я отказываюсь от рисовой пудры.
И от краски.
И от черного лака, которым полагается покрывать зубы. Впрочем, что-то подсказывает, что и Иоко избегала этой процедуры.
К счастью, боги наградили ее достаточно крепкими зубами, чтобы не нуждаться в огахуро.[15]
— Просто косу, — сказала я, когда девочка попыталась соорудить из моих волос корону.
Вдове не пристало… а мне не хочется.
Она кивнула.
И справилась быстро. Протянула руку, помогая подняться. Деревянные сандали были по-своему удобны, если к ним привыкнуть.
Маленькие шажочки. Иллюзия медлительности.
А я привыкла ходить широко.
Раньше.
Узкое платье мешает, и я спотыкаюсь, но тело само знает, что делать, и мне нужно лишь позволить ему идти.
Сумерки.
И комната с низким длинным столом. Циновки.
Бумажные фонарики, в которых спрятаны светящиеся камни. Это проявление магии больше не смущает меня. Действительно, если я жива и в чужом теле, то стоит ли удивляться такой мелочи, как светящиеся камни?
Женщины.
Они поклонились и сели, каждая на свою циновку.
— Добрый вечер.
Алое кимоно и набеленное лицо. Всхлип.
Хмурый взгляд, которого Мацухито была удостоена от Кэед.
Юкико жмется в тень.
И кажется, готова исчезнуть, стоит на ней задержаться взгляду. Ее положение ныне уже заметно, и сатин простенького платья обрисовывает животик.
Араши вновь в мужском наряде. Хорошо хоть ножи свои за стол не потащила.
А Шину молчалива.
Задумчива.
Она старше прочих и понимает что-то… что-то важное, ускользнувшее от меня с памятью Иоко. И это обидно. Мне доступно все прошлое моей предшественницы, кроме того последнего месяца, в котором она заболела.
Подали еду.
Вареная рыба на деревянном подносе и рис, который получился не слишком удачным. Значит, кухарила Араши, она всегда готовила рыбу с рисом, только рис или недоваривала, или, напротив, переваривала до клейкой тягучей массы.
Острый зеленый соус.
Маринованный имбирь и что-то еще, что Иоко помнила как аюро и, кажется, любила это. Я же разглядывала полупрозрачную желтую массу и гадала, стоит ли рисковать, пробуя это.
Ели молча.
