— Золотой, — сказала она, и Шину, удивительное дело, не стала торговаться, но полезла за нашим последним золотым, который вложила в морщинистую руку.
Оставалось надеяться, что ниток хватит.
Но куда ушли остальные деньги? Ладно, продукты по завышенным ценам, но… даже если их подняли втрое, все одно не могла Иоко потратить все.
Голова заныла и я потерла виски.
— Госпожа устала? — Шину спрятала сверток с нитями в широкий рукав кимоно.
— Ничего страшного.
Нам еще возвращаться и собрать те покупки, которые Шину предусмотрительно оставляла на рядах.
Прежде это мне казалось странным, но ныне я сочла подобный обычай весьма разумным. Не представляю, сколько бы мы прогуляли по рынку с корзиной, полной снеди.
А придется еще домой нести. И ладно рис, его нам привезут, как принесут и свежую рыбу. Но вот прочее… масло, сушеные водоросли и мука. Чай. Плоды гаххам, которые следовало варить вместе с рыбой, отчего та получалась нежной и сладкой, фасоль черная и фасоль белая.
— Давай сюда, женщина. — Хельги, который слегка отстал, у первого же прилавка отнял корзину.
Он ее и нес, позволяя Шину лишь складывать покупки. А я и не подозревала, что их столько.
Этак и корзины не хватит.
Нас проводили до выхода и, свистнув рикхе, сунули ему монетку, велев доставить нас к самым воротам. А я… я слишком устала, чтобы возражать.
ГЛАВА 7
— Мой отец говорил, что не стоит судить о другом чело веке по слухам. — Араши села в уголке, откуда наблюдала за тем, как Шину и Юкико разбирают покупки. — Он два года жил на острове тьерингов.
Еще когда меня не было… говорил, что они хорошие воины.
Горел огненный камень под горшком, грелась вода, в которой уже плавали тонкие стебли травы ниму. И стало быть, на ужин у нас вареный рис.
Есть, говоря по правде, хотелось.
— А еще говорил, что у них совсем нет женщин… те, которые на острове, не живут долго, поэтому тьеринги раньше их и воровали.
Юкико ахнула, приложив ладони к животу.
— Но когда их князь к Императору служить пошел, то подписал договор, чтоб, стало быть, женщин они не крали больше, а брали по-честному, если, конечно, кто отдать захочет.
— Кто ж отдаст дочь тьерингу? — Шину отмерила миску риса. Мыла она его неспешно, перебирая зерна крупными пальцами.
— Не скажи… отдадут… в Веселый квартал же отдают, так отчего б и тьерингам не отдать? Они богатые…
Юкико тяжко вздохнула и, отломив ниточку сушеной водоросли, сунула в рот. Она посасывала ее, жмурясь от удовольствия, и, редкий случай, выглядела вполне счастливой.
