А волосы, заплетенные в косицы, лоснились от жира.
В руках оба сжимали палки, старший время от времени ударял своей по забору.
Араши стояла на пороге с заветным мечом, обнажать который, к моему великому облегчению, она не стала. Но всем своим видом она демонстрировала полную готовность вступить в схватку. И как ни странно, этого хватило, чтобы гости держались во дворе.
Хотя на дом оба поглядывали с жадностью.
— Кто вы, — я шла неторопливо, как и подобает благородной госпоже, — и что вам нужно в доме моем?
Мой голос, благо воспитанию, звучал ровно и отстраненно.
— А ты кто такая?
Старший покачнулся."
"Кажется, он все еще был пьян или… нос мой учуял характерный сладковатый аромат опиумного зелья. Если так, то все будет немного сложнее. Пьяные и наркоманы не способны прислушаться к доводам рассудка. А палки… палки у меня были в отличие от умения ими пользоваться.
— Я Иоко, хозяйка этого дома, — сказала я, стараясь, чтобы голос мой звучал ровно.
— А… — потянул старший, утыкая палку в землю, он опирался на нее, словно на трость, и покачивался.
— Значит, это ты…
Он явно хотел что-то добавить, но слова потерялись. И он стоял, покачивался, шевелил бровями, пытаясь казаться одновременно и грозным, и задумчивым, но был всего-навсего смешон.
— Это я, — согласилась я. — Я — большей частью всегда я… а вы — это вы… и могу я узнать, что привело двух достойных юношей в скромную нашу обитель?
Юноши икнули.
Переглянулись.
— Ты должна отдать нам деньги.
— Какие?
— Эта старая шлюха их украла!
— Боюсь, вы ошиблись местом.
— Я позволила себе тень улыбки. — Под крышей этого дома собрались женщины достойные, а если вы ищете юдзё…
Старший засмеялся, громко и визгливо, он и палку выпустил, согнулся от смеха, обнимая бока руками. Младший же веселья не разделял. То ли был более трезв, то ли более скептичен.
— Женщина, не зли нас, — сказал он, легонько пнув братца. — Сохрани свой длинный язык, чтобы лизать зад Наместнику, от которого кормишься…
А вот это оскорбление, произнесенное при свидетелях — да будут милостивы боги к душе Шаорахха Многомудрого, который дозволил женщине выступать в суде, — могло дорого обойтись обоим.
Я запомнила.
— И отдай нам старуху… нечего ей здесь делать.
— В моем доме нет старух, и я не понимаю, о ком вы говорите…
— Шину! Отдай Шину! — Старший утер глаза ладонью. — Она к тебе ушла… забрала деньги… все деньги, которые наш отец скопил за жизнь, и сбежала… тварь… возвращай!
— Они лгут, госпожа.
