Я знала, что все эти мысли для нее не являются тайной, быть может, она создана-то исключительно для того, чтобы мысли эти появились, чтобы я, оказавшись в месте, где действовать невозможно, остановилась и задумалась.
Я задумалась.
И чем больше думала, тем яснее осознавала: моя жизнь была…
Неудачной?
Отнюдь.
Плохой?
Тоже неверно.
Бессмысленной?
Не так, чтобы вовсе, все же специалистом я была хорошим, но… я не делала дурного, но и хорошего не совершала. Я позволила себе просто существовать и теперь явственно понимала: этого недостаточно.
Слишком многое упущено.
Ах, если бы я могла вернуться… если бы…
ГЛАВА 2
Тьма сгустилась.
И навалилась.
Обдала жаром и вонью, заставляя меня содрогнуться, а потом стала плотной, такой плотной, что я ощутила ее и еще острый смрад, озноб, влажные простыни и запах ароматных палочек. Никогда их не любила.
Тьма распалась на куски.
Посветлела.
Я… жива?
Кажется, да.
Я дышала. И чувствовала, как в груди, туго спеленутой чем-то, клекочет кашель.
Горло саднило. Кости ломило… в какой-то момент трусливо захотелось вернуться в темноту.
Нет уж.
Я пошевелила пальцами.
И осознала, что они — не мои. Это как… как чужие туфли надеть. Вроде бы и размер твой, и модель подходящая, а все равно не то.
Свои руки я знала.
Я очень хорошо знала свои руки с толстоватыми пальцами и маникюром от Леночки, которая всякий раз причитала, что с прошлой недели я совсем себя запустила.
Эти если и видели уход, то весьма специфического толка.
Кожа была смугла.
Ногти — темны и коротки. Их если и подпиливали, то…
Тонкое запястье. Слишком уж тонкое и дважды обернуто толстой красной нитью. Монетка на ней. Знак «И-юцань», все, что осталось от нянюшки, на удачу и чтобы привлечь мужской взгляд. Но, верно, ведьма-шисса, знак этот заговаривавшая, была слишком слаба, а может, плата показалась ей недостаточной, и потому не помог.
Это не моя память!
Но…
Я с трудом, но села, позволив тяжелому волглому одеялу соскользнуть.
Узкое тело.
Грудь… непонятно, есть ли, повязка мешает рассмотреть. Но если и имеется, то небольшая.
Плоский живот.
Шея.
Лицо… определенно чужое. Слишком уж неправильное. Я не могла сказать, в чем именно состояла неправильность, но собственное лицо я знала распрекрасно, а это… это было другим.
Кто я?
И где я?
И это тот второй шанс, о котором я просила? Я не так его представляла.
Из горла вырвался надсадный кашель.
Ларингит?
Если не воспаление легких.
