О нет, а мне казалось, что нет ничего хуже топленого барсучьего жира, которым меня в детстве потчевали. Оказалось, что есть.
Я поспешно хлебанула горького отвару и дышать стало немного легче.
— Исиго придет вечером, — затараторила девочка, усаживаясь на ноги.
Она была смуглой и очень худой. Узенькое личико с плоскими скулами и раскосыми глазами какого-то слишком уж яркого зеленого цвета. Да и переносица… у людей не бывает настолько широкой переносицы. А еще коготков, которые она поспешно втянула, стоило заметить мой взгляд.
— Простите, госпожа. — Она наклонилась, утыкаясь лбом в циновки. — Я слишком много говорю.
Ничего.
Это даже хорошо… глядишь, я и пойму, кто я и где оказалась.
В доме Тай ши, который мне, последней из рода Танцующей цапли, остался весьма сомнительным наследством. Единственным наследством, что не сумел разорить никчемный мой супруг, пусть демоны-лао терзают душу его во веки вечные.
Ничего не понятно.
Я закрыла глаза и открыла.
С домом позже разберусь, а пока…
Комната.
Небольшая.
Мебель… а вот мебели почти нет. Пол застлан плетеными циновками. Пара ширм. Рисунки на рисовой бумаге… Откуда я знаю, что на рисовой? А вот знаю, и все. Это моя матушка увлекалась, а у меня таланта не хватало.
И усидчивости.
Искусство ти-куэй, рисунка одной линией, требует терпения и сосредоточенности, а я же, Иоко из рода Танцующей цапли, всегда была удручающе непоседлива.
Не отвлекаться.
Подставка с драконом.
Меховые одеяла, от которых пованивало, и чистили их, выходит, давненько.
Пара деревянных башмаков у двери… и сама-то дверь отнюдь не из дерева сделана, как и внутренние стены. Бумажные? Пусть и зачарованная бумага, но все-таки…
Безумие.
Где я оказалась?
— Зеркало, — велела я, и девочка — надо-таки узнать ее имя — послушно метнулась к плоскому длинному сундуку, который я сперва и не заметила. Она откинула крышку и вытащила длинный футляр, который с поклоном протянула мне.
Зеркало было прямоугольным.
На витой кованой ручке, изображавшей двух танцующих цапель, на раме его переливались алым полированные камни.
— Госпожа, — голосок девочки дрогнул. — Исиго уверяет, что вы выздоровеете и ваша красота к вам вернется.
Она из рода зверошкурых, и отец ее входил в сотню, что охраняла самого наместника. Так, во всяком случае, утверждала потаскушка, приведшая девчонку в дом. И попросила за нее недорого, всего-то три серебряных.
У меня в тот день было хорошее настроение, да и служанка нужна была.
