Дом с характером

Чармейн могла бы перейти туда, но по Верхней улице было ближе – ведь Потеряшке пришлось идти пешком, так как руки у Чармейн были заняты мешком с провизией. Хотя Верхняя улица была одной из главных улиц города, на вид она была совсем не такой. Она была узкая и извилистая, без широких тротуаров, зато лавки, стоявшие по обе стороны, считались лучшими в городе.

Тут позади нее раздался оглушительный стук копыт, смешанный с каким-то рокотом и гулкими криками: «Дорогу! Дорогу!»

Чармейн оглянулась и обнаружила, что улица забита всадниками в какой-то форме, которые скакали так быстро, что уже настигали ее.

Пешие прохожие попрятались в лавки или вжались в стены по обе стороны улицы. Чармейн развернулась, чтобы подхватить Потеряшку. Она споткнулась о чье-то крыльцо и примяла коленом мешок с едой, но успела поймать Потеряшку и не уронить при этом мешок. Сжав в охапке Потеряшку и мешок, она прижалась спиной к ближайшей стене, а мимо носа у нее пронесся лес лошадиных ног и человеческих сапог в стременах. За ними галопом мчалась целая кавалькада коней – вороных, холеных, в кожаной сбруе, – а над их спинами щелкал кнут. Следом прогромыхала огромная разноцветная карета, сверкающая стеклом, золотом и яркими гербами; на задке ее колыхались два лакея в шляпах с перьями. Следом за каретой оглушительно прогрохотала галопом вторая вереница всадников в форме.

Но в конце концов они все миновали Чармейн и скрылись за ближайшим поворотом. Потеряшка заскулила. Чармейн привалилась к стене.

– Это еще кто? – спросила она у женщины, прижавшейся к стене рядом с ней.

– Это – кронпринц Людовик, – отвечала женщина. – Едет, наверное, с визитом к королю.

Она была светловолосая и с яростью во взгляде и чем-то слегка напомнила Чармейн Софи Пендрагон. К себе она прижимала маленького мальчика, который напомнил бы Чармейн Моргана – если бы производил хотя бы какой-нибудь шум. Мальчик побелел от испуга, и Чармейн подумала, что и сама выглядит примерно так же.

– Выдумал тоже – так нестись по такой узкой улице! – сердито выпалила Чармейн. – Чудом никого не задавили! – Она заглянула в мешок, обнаружила, что ватрушка сломалась и сложилась пополам, и рассвирепела от этого еще пуще. – Не мог, что ли, проехать по набережной – там шире?! – сказала она. – Он что, вообще о людях не думает?

– Не больно-то, – отозвалась женщина.

– Жуть берет, как подумаешь, что будет, когда он станет королем! – продолжала Чармейн.