Дом с характером

На вид это был обычный глиняный горшок – в таком делают жаркое в печи, – за тем исключением, что его окружало какое-то сияние – неяркое, радужное.

– Тот самый, – сказал Питер.

– В таком случае, что он, по-вашему, сделал с золотом? – спросил кобольд.

– Как это «что я сделал с золотом»? – возмутился Ролло. – Горшок-то был доверху набит… – Он осекся, сообразив, что выдал себя.

– Уже нет. Посмотри, если мне не веришь, – проворчал кобольд. И со стуком поставил горшок на пол между вытянутых ног Ролло. – Когда мы его нашли, уже так и было.

Ролло нагнулся и заглянул в горшок. И испустил горестный стон. Сунул в горшок руку и вытащил горсть сухих пожелтелых листьев. Потом еще горсть, и еще – и вот уже он запустил обе руки в пустой горшок, а вокруг валялись сухие листья.

– Пропало! – выл Ролло. – Превратилось в листья! Лаббок меня обманул!

– Значит, ты признаешь, что лаббок заплатил тебе за то, что ты сеял раздоры? – спросил Тимминз.

Ролло злобно покосился на Тимминза:

– Ничего я не признаю, кроме того что меня обокрали!

– Кхм.

К сожалению, лаббок обманул его гораздо сильнее. Как только Ролло повернулся к нему спиной, он отложил в него яйца.

Кругом заахали. Носатые кобольдские лица глядели на Ролло, поголубев от ужаса вместе с носами, а потом разом обратились к Питеру.

– Это правда. Мы оба видели, – сказал Питер.

Кобольды посмотрели на Чармейн, и она тоже кивнула.

– Так и есть, – сказала она.

– Ложь! – взвыл Ролло. – Вы со мной шутки шутите!

– Нет, не шутки! – воскликнула Чармейн. – Лаббок выпустил яйцеклад и вонзил его вам в спину, когда вы еще не успели провалиться под землю.

Вы сами только что сказали, что у вас болит спина!

Ролло вытаращился на Чармейн. Он ей поверил. Челюсть у него отвисла. Потеряшка поспешно отбежала – Ролло начал кричать. Он отбросил горшок в сторону, он молотил пятками, подняв смерч сухих листьев, он орал, пока лицо у него не стало изумрудно-зеленое.

– Мне конец! – рыдал он. – Я покойник! Внутри меня что-то растет! Помогите! Помогите мне, помогите, пожалуйста!

Никто ему не помог.

Все кобольды попятились прочь, не сводя с него перепуганных глаз. Питер скривился от отвращения. Одна кобольдиха произнесла: «Что за сцена, какой позор!» – и это показалось Чармейн такой несправедливостью, что ей волей-неволей стало жалко Ролло.

– Эльфы могут его вылечить, – шепнула она Тимминзу.

– Что вы сказали? – Тимминз щелкнул пальцами – хотя Ролло по-прежнему барабанил пятками и открывал и закрывал рот, звуки совершенно смолкли.