Спустя двенадцать месяцев из яиц вылупляются личинки, причем та, которая вылупилась первой, пожирает всех остальных, после чего этот единственный оставшийся в живых лаббок прокладывает себе путь наружу из хозяина-человека. Мужчина при этом умирает. Женщина рождает паразита естественным путем, в результате чего на свет появляется лаббокин (см. ниже). Как правило, после этого женщина также умирает».
Ой, я же едва спаслась, в ужасе подумала Чармейн, и они с Питером разом бросились читать следующую статью.
«Лаббокин. Потомство лаббока (см.
) и женщины. Как правило, на вид не отличается от обычного ребенка за тем исключением, что у лаббокинов всегда лиловые глаза. У некоторых кожа также имеет лиловый цвет, а отдельные лаббокины рождаются с рудиментарными крылышками. Если ребенок по всем признакам является лаббокином, акушерка немедленно убивает его, однако часто случается, что лаббокина по ошибке растят как нормального ребенка. Лаббокины практически всегда обладают злобным нравом, а поскольку они могут скрещиваться с людьми, их темная натура изживается лишь через несколько поколений.
По непроверенным данным, к лаббокинам возводят свой род многие обитатели отдаленных регионов наподобие Верхней Норландии и Монтальбино».
Эта статья произвела и на Питера, и на Чармейн сокрушительное впечатление. Они оба пожалели, что стали ее читать. Солнечный кабинет дедушки Вильяма внезапно стал крайне опасным местом, в углах закопошились неприятные тени. Да и не только в кабинете, но и во всем доме, подумала Чармейн.
Они с Питером поневоле принялись нервно озираться, а потом выглянули в сад посмотреть, не таится ли там опасность. Когда Потеряшка в коридоре разразилась титаническим зевком, оба подпрыгнули. Чармейн хотелось выскочить за дверь и удостовериться, что окно в конце коридора закрыто надежно-пренадежно. Но прежде она очень-очень тщательно оглядела Питера в поисках чего-нибудь лилового. Он же говорит, что он из Монтальбино!
Питер был никакой не лиловый, а совсем белый. От этого на носу у него проступило множество веснушек, но не лиловых, а тускло-оранжевых, а редкие волоски, пробившиеся у него на подбородке, тоже отливали оранжеватым.
Глаза у него были ржаво-карие, совсем не похожие на зеленовато-желтые глаза Чармейн, но тоже никакие не лиловые. Все это Чармейн успела прекрасно разглядеть, потому что Питер изучал ее так же пристально. Щеки у нее похолодели. Она поняла, что побледнела не меньше Питера. В конце концов они разом заговорили.
– Ты из Монтальбино.
