Дом Солнц

 — Он тебе сказал?

— Ты знаешь, что твоя мама нездорова, но, как и я, ежедневно общаешься с ней через экраны. Она кажется безумной?

— Вообще-то, нет, но…

— Разве она не любит тебя и постоянно об этом не говорит?

— Что «но», Абигейл?

— На экранах впрямь моя мама? — спросила я, памятуя о словах мальчишки. — Или образ, смоделированный устройством, которое хорошо ее знает?

— Зачем экранам показывать образ, а не твою маму? — искренне удивилась мадам Кляйнфельтер.

— Не знаю. Почему я не могу с ней увидеться?

— Потому что она сильно больна и должна находиться в изоляции, пока не вылечится.

А она вылечится, дай срок. Пока же она вынуждена находиться в стерильности и общаться через экраны.

— Не верю! Моя мама свихнулась. Что-то довело ее до ручки.

— Ах, Абигейл, ты не сама это придумала, а повторяешь за противным… — Мадам Кляйнфельтер прикусила язык, чтобы не выругаться. — До ручки твою мать ничто не довело. Она… с проблемами не справилась, только и всего.

— Из-за нее у нас такой дом?

Наверное, до этого вопроса мадам Кляйнфельтер надеялась, что я проглочу ее увещевания и уйду, но тут аж в лице изменилась.

В ее глазах я пересекла Рубикон, не между детством и отрочеством — для этого время еще не настало, — а между этапами детства. Ребенок может знать о смерти, боли и безумии и оставаться ребенком.

— Я думала, ты спросишь об этом года через два, — посетовала наставница.

— Нет, сейчас скажите! — потребовала я так дерзко, что сама удивилась.

— Тогда пойдем со мной. Только, Абигейл, ты об этом пожалеешь. Тебя ждет потрясение, которое не рассеется, как после игры в Палатиале. Это тяжело ранит душу, и ты пронесешь эту рану через всю жизнь. Зачем страдать уже сейчас, если можно подарить себе еще пару лет счастливого неведения? Ну так? Сейчас или потом?

— Сейчас, конечно сейчас.

Мадам Кляйнфельтер отвела меня в закрытое крыло дома, где держали мою мать. Так я узнала все, что наставница и другие взрослые хотели сообщить мне, когда я немного повзрослею.

Мальчишка не врал — моя мама впрямь повредилась умом. Рассудок она потеряла от стыда и чувства вины за то, что творили ее прекрасные клоны, и за то, что в отместку творили с ними.

Без клонов, которых так искусно создавала моя семья, Вспышка пошла бы совершенно по иному сценарию. Сторона, которую мы снабжали, либо использовала бы тех же боевых роботов, что противник, либо капитулировала бы на унизительных условиях.