Дом Солнц

— Обычно за пользование архивом взимается плата, — проговорила Джиндабин. — Дары и энергия — огромное подспорье для Невмы. Но приютить друзей из Линии Горечавки — большая честь для нас, так что об оплате речи нет.

— Благодарю вас, — проговорил Аконит, молчавший с самой высадки. Они с Волчник держали дистанцию, и теперь никто не принял бы их за любовников.

Тут заговорил Чистец. Со стороны показалось, что слова Аконита — условный сигнал для него.

— С позволения магистрата хочу поприветствовать шаттерлингов, присоединившихся к нам! Лихнис и Портулак, Аконит и Волчник, а также Люцерна, Донник и Маун, оставшиеся на шаттле, — на такое счастье мы и не надеялись.

Шаттерлинги радостно закричали, захлопали в ладоши. Я поднял руку в знак приветствия. Героем-победителем я себя не чувствовал, но не отреагировать не мог.

Портулак вежливо улыбнулась и тоже приветственно подняла руку.

— Очень рада, что уцелело столько шаттерлингов, — начала она. — В минуты отчаяния мне казалось, что никому, кроме нас, сюда не добраться.

Не считая Чистеца, на Невме оказалось сорок четыре шаттерлинга. Кого-то я заметил не сразу, но мало-помалу узнавал выживших. Вон хрупкая Минуарция — она все такая же красавица с голубоватыми, как снег под луной, волосами. Вон смуглый Горчица — с ним мы не ладим, но коротким кивком он дал мне понять, что все обиды в прошлом. Вон весельчак Церва с надутым, как после пирушки, животом. Вон Эспарцет, Клевер, Паслен, Бартсия и Пижма.

Мы с Портулак подошли к выжившим и пожали руки всем, кому могли.

— Лихнис, я очень в тебе ошибался, — сказал шаттерлинг по имени Калган, которого я разглядел лишь сейчас, когда он тянулся через плечо Пижмы, чтобы пожать мне руку. — В жизни себе не прощу! Не думал, что скажу так, но надо было поменьше слушать Овсяницу.

— Решение войти в эту систему мы с Портулак принимали вдвоем, — заметил я.

— Да, конечно, — кивнул Калган.

— Устроим поминки по Овсянице? — спросил он, стиснув мне руку.

— Надо об этом подумать, — отозвался я.

— Что-нибудь яркое и запоминающееся. Пусть все увидят, что Горечавки так легко не сдаются.

— Ага, — кивнул я. — Только, по-моему, об этом и без ярких напоминаний знают.

— Вот это дело, Лихнис. — Чистец потрепал меня по плечу. — Мы еще всем покажем. И, небом клянусь, найдем виновных.

— Если это другая Линия, предлагаю устроить мочилово, — зло сказал Аконит.