Дом Солнц

— Зачем вы устроили засаду?

— С чего ты решила, что я в курсе?

— Ты упоминал Лихниса, когда думал, что тебя не призовут к ответу.

— Мне говорили, что тут задействована нить Лихниса. Больше нам знать не полагалось. Мол, это и так слишком много.

Тут Синюшка испугался. Он, похоже, впервые намекнул, что кому-то служит и подчиняется, причем проболтался в самый неподходящий момент — когда его крепко взяли за жабры.

— Волчник и вы, остальные! — Плененный шаттерлинг глянул в нашу сторону из открытой камеры. — Знаю, тут зрители собрались, я их чувствую.

Так вот, послушайте, я уверен, что выйду победителем. Уверен, что добью вас. Вы, как бешеные собаки, растерзаете друг друга, вычисляя, кто предатель. Или среди вас их несколько?

— Среди нас нет предателей, — твердо возразила Волчник.

— Откуда такая уверенность? — Синюшка улыбался не то безумно, не то понимая, что ему нечего терять. — Предатель есть, Волчник, еще как есть. Он или она — уточнять не буду — может сидеть в этом зале. Он или она прекрасно понимает, что случилось, зачем и почему.

Готов поспорить, он или она уже планирует, как добить вас, независимо от того, что скажу я.

— Назови имя! — потребовала Волчник.

— Ни за что. Сама вычисли. Походи поспрашивай.

Волчник потянулась к регулятору уровня стазиса на камере Бархатницы:

— А если назову предательницей тебя, ты позволишь себя допросить?

— Не надо! — взмолился Бархатница.

— Ты расскажешь все начистоту? — спросила Волчник, глядя на него устало и недоверчиво.

— Я ничего не знаю.

Нам приказали перебить вас, и все.

— Откуда гомункулярные пушки?

— Это правда? — спросила Волчник, повернувшись к Синюшке.

— Тайник существовал, только другие шаттерлинги моей Линии о нем не знали. Они тут ни при чем.

— Это решит Союз Линий. — Волчник снова повернулась к Бархатнице. — Ничего нового ты мне не сообщил. Если ты ничего не скрываешь и не утаиваешь, то нашему разбирательству поможешь только как модель для демонстрации моей решимости.

— Нет! — пролепетал Бархатница.

Волчник двинула рычаг влево, на сей раз медленнее. Относительно нас пленный ускорился — с каждой секундой все быстрее ерзал и дергался.

Тут во мне что-то взорвалось.

— Стой! — закричал я, пока Волчник не повернула рычаг до конца. — Наверняка есть другой способ.

Та взглянула на меня с холодным презрением:

— Хочешь поучаствовать, да, Лихнис? А то ты подозрительно тих.

— Выходи из замедления, — предложил я, чувствуя, как бешено крутится стрелка моего хронометра.