Дом Солнц

Я отступил от края балкона, вспоминая долгое падение тела Минуарции. Посол по особым поручениям Содружества Тысячи Миров не из мелких, он весит раз в двадцать больше меня, даже без учета тяжелых на вид доспехов и металлических украшений. Я под мухой становлюсь неловким, а о том, что в подобном состоянии натворит посол, и думать не хотелось. Я стал гадать, рассчитаны ли балконы имирийцев на такие крупные особи.

— Вымирание — это всегда страшно, — проговорил я с приторно-сочувственной улыбкой.

— Вот именно. — Угарит-Пант приблизился на шаг, точнее, на четыре, по одному каждой ножищей толщиной с дерево.

Его зловонное дыхание обожгло мне лицо, словно открыли заслонку печи, полной гнилых фруктов. — Шаттерлинг, ты чуть не прокололся. А сам небось решил, что обошлось.

— При нашей первой встрече. Ты мне посочувствовал.

— Ты пожалел мою цивилизацию, уничтоженную аварией на звездамбе.

— Я ошибся — думал о Пантропической Цепи, совершенно другой цивилизации. Я даже спиральные рукава спутал!

— Ну конечно! Твоя ошибка сильно меня удивила.

Ты говорил так уверенно, соболезновал так искренне, что я потерял покой.

Я огляделся по сторонам, отчаянно надеясь, что меня спасут:

— Не усугубляй свою ошибку ложью. В тот вечер я обратился к космотекам Линии Горечавки. Почему-то гостевой доступ был временно заблокирован. Наутро мне все объяснили: мол, к системе подключают новую группу выживших, вот и возникли проблемы с настройками безопасности.

— Ну, тогда не о чем беспокоиться.

— Это по-твоему, а я при первой же возможности проверил снова.

И разыскал статью о своей цивилизации, Содружестве Тысячи Миров. В ней впрямь упоминалась звездамба, о которой мне прекрасно известно. Ее построили Горечавки. К моему облегчению, об аварии на ней в космотеке не упоминалось.

— Вот и славно, — отозвался я, старательно показывая, что хочу сменить тему.

— Меня грызли сомнения. Не в силах успокоиться, я разыскал статью о Пантропической Цепи. В жизни не слышал о такой цивилизации, а тут нашел вместе с сообщением, что ее уничтожило крушение звездамбы Горечавок.

 — Посол сильно наморщил широкий серый лоб — бреши между бронепластинами позволяли это разглядеть.

— Это единственная наша неудача.

— В этом вопросе Горечавки не допускают небрежности. Линия гордится своим мастерством, а звездамбы — его воплощение. Даже с поправкой на ту единственную аварию мы спасли миллионы жизней, только… Только от этого не легче. Ничуть не легче.

— Шаттерлинг, я рад, что ты так рассуждаешь.