Дом Солнц

А то в обоих лопнули капилляры, а в правом еще сетчатка частично отслоилась. Полагаю, сейчас ты видишь лучше.

Чудо из чудес, но он оказался прав.

Геспер поднял указательный палец левой руки. Между золотым ногтем и ложем появилось что-то вроде крошечного гарпуна, усеянного фрактальными шипами, мельчайшие из которых растворялись в пурпурно-золотой дымке, словно устройство лишь частично находилось в фокусе. Или в реальности.

— Я восстановил тебя, — ответил Геспер. — Это было не трудно.

— Ты всегда это умел?

— С тех пор, как мы встретились.

— Но ты еще много что умеешь. После возвращения от Фантома ты изменился.

— Умений у меня не прибавилось, но я вижу мир в новом свете. А еще знаю куда больше прежнего.

— Потому что Фантом восстановил твою память?

— Портулак, мне открылось много нового. Кое-что я никак не могу принять.

— Но сейчас не время об этом говорить?

— Да, сперва ты должна решить, остаемся мы в шаттле или перебираемся на другой корабль.

— Решение должна принять я?

— Портулак, мне известно многое, но только не содержимое этого грузового отсека.

Подумай хорошенько. От этого зависит наше будущее.

— Ну, тогда я само спокойствие и хладнокровие.

— Миледи, — начал Добентон, с поклоном войдя ко мне в покои, — я принес дурную весть.

Прошло две недели с тех пор, как я уколола палец иглой кровной связи. Я ожидала, что Калидрий появится в Облачном Дворце через два-три дня. Ну, или через четыре-пять, если учесть трудности странствий по открытой местности под носом у шпионов Мордекса. К концу первой недели я начала беспокоиться, а к концу второй — почти смирилась с ужаснейшим из вариантов — гибелью Калидрия.

С одной стороны, я очень давно не получала от него вестей. Только поднося мне в дар иглу кровной связи, Калидрий обмолвился, что магия действует, пока жив он. Уколов палец, боли я не почувствовала, а ведь покинь Калидрий наш мир, я должна была ощутить хотя бы укол.

— Добентон, выкладывайте свою весть. Калидрий погиб? Его поймали на подступах к Облачному Дворцу?

— По донесениям наших шпионов, Калидрий жив.

Миледи, мы совершили чудовищную ошибку.

До появления Добентона я сидела у красивого витражного окна.

— Очевидно, когда вы подали знак Калидрию, он уже томился в плену у Мордекса. Разбойники графа захватили его с большой группой селян. Среди них были кузнецы и умелые ремесленники, поэтому пленных не казнили. Мордекс сделал их рабами, чтобы ковали оружие для его армий. Калидрий ловко замаскировался, а дар свой скрыл блокирующими заклинаниями.