Дом Солнц

«К чему это он?» — подумала я, а вслух сказала:

— Они очень старались воспользоваться им, когда опорожняли отсек.

— Но ты уцелела. Подозреваю, что они хотели не убить тебя, а заблокировать в одном месте. Портулак, по-моему, им что-то от тебя нужно, какие-то сведения. Иначе почему ты до сих пор жива?

Я содрогнулась при мысли о допросе прекрасными роботами, белым и серебряным. На какие пытки они пойдут, чтобы добиться своего?

— Я ничего не знаю, — пролепетала я.

— Очень может быть, но важно лишь то, что думают Каскад и Каденция.

 — Геспер открыл дверь в переходный шлюз, готовясь выбраться в глубокий вакуум грузового отсека.

— Как ты будешь со мной разговаривать? В вакууме же ни звука не издашь.

— В шлюзе есть простой радиоретранслятор. При необходимости я с тобой свяжусь. До тех пор буду молчать — не хочу, чтобы Каскад с Каденцией меня выследили.

— Долго тебя не будет?

— Час или два, в зависимости от обстоятельств. Точнее не скажу.

— Идти лучше мне. Благодаря скафандру и знанию отсека…

— Быстрее меня ты все равно не управишься.

Когда нужно, я ношусь как ветер.

Я погладила мускулы под броней его руки:

— Береги себя, Геспер.

— Обязательно, — отозвался он и через секунду добавил: — Портулак, мне стало легче. Я думал, ты возненавидишь меня за то, что пришлось рассказать.

— За расстрелом посланников меня прежде не замечали. Ты поступил правильно.

— А ты очень правильно реагируешь. Будем надеяться, другие Горечавки последуют твоему примеру.

Геспер исчез за дверью шлюза. Через стеклянную перегородку я наблюдала, как он мимикрирует: золотая кожа стала пепельной.

Не думала, что роботы так легко меняются, хотя насчет Геспера удивляться уже не следовало. Пепельная фигура превратилась в размытый штрих — робот пулей вылетел из шлюза. Потом закрылся внешний люк, и на белом ковчеге я осталась наедине со своими переживаниями.

Лишь тогда меня осенило: я единственное биологическое существо на борту «Серебряных крыльев зари».

Вот уже шесть лет Реликта держали в самой глубокой из наших подземных темниц, но в условиях, совершенно непохожих на тюремные.

Ему выделили две комнаты: одну — для сна, другую — для еды и занятий. Ему позволяли греться у огня и выбирать книги для чтения, приносили свечи, бумагу, перья и чернила. Его кормили и поили не хуже, чем высших чинов нашей армии. Порой ему даже куртизанок доставляли. А вот колдовать не разрешали. Лишь во время еды с него снимали тяжелую маску, которая заглушала голос так, что не поколдуешь.