Дом Солнц

— А если пальнуть в него из гамма-пушки, а потом поковыряться в обломках? — предложил Лопух, будто мы впрямь могли так поступить.

Чистец его словно не слышал:

— Я перехвачу «Полуночную королеву». Мне же достаточно слегка подкорректировать курс «Голубянки красивой». На корабле я один, так что ничьими жизнями не рискую.

— «Полуночная королева» в «Голубянку» не поместится, — заметил я. — Подходящий грузовой отсек только на «Лентяе».

— У меня есть миноги. Они нагонят «Королеву» и подтащат ближе к остальным. О грузовом отсеке подумаем потом.

— Я с тобой, — проговорил я.

— Не надо, Лихнис. Зачем нам обоим рисковать?

— Нет, я с тобой, — настаивал я, не давая ему возразить. — Курс перехвата уже готов?

— Ну да, — уклончиво ответил Чистец. — Только твое решение мне не нравится.

— Да брось ты, Чистец. Сам понимаешь, что «Лентяй» пригодится. Если честно, это ты мне не нужен.

— Тогда выхода нет. — Чистец впился в меня взглядом, подбивая моргнуть, потом покачал головой то ли от досады, то ли признавая поражение, то ли от того и другого вместе.

 — Лети за мной. «Ромб сгущения», «Буран» и «Скоростная аберрация», держитесь прежнего курса. Мы заарканим «Королеву» и возвратимся к вам.

«Голубянка красивая» резко повернула — не просто нарушила меры безопасности при разгоне, а словно забыла о них. Старичок «Лентяй» не угнался бы за ней, но после апгрейда Атешги стал порезвее. Я стоял на мостике и смотрел, как отдаляются другие три корабля. Когда мы отлетели на треть световой секунды, «Голубянка красивая» повернула снова и легла на прежний курс.

Теперь мы двигались по параллельному вектору, судя по всему, прямо на столкновение с неуправляемой «Полуночной королевой».

— У тебя были подозрения? — спросил Чистец, пока мы ждали, когда «Королева» окажется в пределах досягаемости миног и ее перехватят. — Ну, относительно Калгана? — Голос Чистеца звучал тепло и доверительно, словно я наконец оправдался в его глазах.

— Ни малейших, — сказал я имаго.

— У меня тоже. Не могу избавиться от мысли, что это ошибка.

Я думал, что держу руку на пульсе Линии, еще до засады считал, что знаю всех шаттерлингов. Когда случилось страшное и от Линии остались сущие крохи, я полагал, что знаю каждого из уцелевших как самого себя.

— Мы давно чувствовали, что пригрели на груди змею. После гибели Минуарции отпали последние сомнения. Если это поможет, скажу, что никогда не заподозрил бы Калгана. Даже после инцидента с Угарит-Пантом.

— Я думал, это твой прокол, а не его.