Дом Солнц

Я не знал ни кто ее контролирует, ни остались ли живые Горечавки. Мы неслись так быстро, что нас догнала лишь передача с Невмы — и то с задержкой в несколько веков.

Я сделал все, что мог, довольный собой, приказал «Лентяю» двигаться по следу Портулак и перебросился в стазокамеру. Кратность я поставил в один миллион, хронометр — на сто часов по корабельному времени (что называется, методом тыка, потому что понятия не имел, сколько лететь через звездамбу или через всю червоточину) и окунулся в стазополе.

Через четыре секунды стазиса я вернулся в реальное время.

Я выбрался из камеры. Отсек ничуть не изменился, гравитация казалась нормальной, полет — плавным. Я был в самом сердце «Лентяя» и особых повреждений его систем не заметил. На миг я даже подумал, что Геспер надул меня и отправил не по своей траектории, а мимо звездамбы, решив, что сохранить мне жизнь важнее, чем сдержать слово. Нет, вряд ли. Гесперу известно: я скорее умру, чем откажусь следовать за Портулак.

На мостик я перебросился с чувством, что отсутствовал там совсем недолго.

Датчики уверяли, что внешние показатели в норме, — «Лентяй» словно плыл по безмятежному космическому вакууму. Вот только дисплеер не показывал ровным счетом ничего, ссылаясь на недостаток информации об окружающей среде. Нынешнее местонахождение «Лентяя» он тоже не определял. Последние достоверные координаты система космонавигации выдала на момент вхождения в звездамбу, но, судя по воспоминаниям «Лентяя» о его перемещениях, пролететь ее мой корабль должен был почти сто часов назад. Тем не менее он не мог ни получить информацию с навигационных пульсаров и бакенов, ни найти знакомые звезды. «Лентяй» вообще не мог отыскать звезд.

Итак, мы попали непонятно куда. Возможно, это уже и не Млечный Путь. Вдруг мы в черном кармане Пустоши, рассекаем беззвездный вакуум бывшей галактики? Я сел в кресло пилота, подтянул к себе пульт и набрал команды для дисплеера — показать хоть что-нибудь, пусть даже здравому смыслу вопреки. «Лентяй» так заботился обо мне, что скорее утаил бы данные, чем дал увидеть нечто подозрительное, вероятно искаженное механическим эквивалентом галлюцинаторного бреда.

Однако я настоял на своем.

И совершенно напрасно.

Достоверно открывшуюся мне картину описать затрудняюсь. Да, я отмечал попытки «Лентяя» придать своим наблюдениям доступную мне форму, то есть отражение отражения, но и это было слишком и чересчур. Блестящие громадины проносились мимо в стольких направлениях, что я терялся.