Дом Солнц

— Еще не факт. — Геспер поднял левую руку и снял золотые пластины, обнажив органическую ткань, которая так встревожила Менинкса. — Доктор, возможно, вы разгадали загадку. Улетая с Кольца Единорога, я мог не знать своей истинной цели — не больше, чем вы понимали свою, когда покидали родину. Позднее выяснилось, что нужна консультация Вигильности. Тогда я для маскировки стал преображаться в биоробота. Похоже, начал с левой руки, чтобы проверить свои силы перед полной трансформацией.

— Удобная гипотеза, — съязвил доктор Менинкс, но прозвучало это не слишком уверенно.

— По-моему, вполне логично, — отметил я. — Геспер преобразовал одну руку, но Атешга взял его в плен и помешал закончить начатое. Маскировался Геспер не чтобы уподобиться человеку, а чтобы провести кураторов и попасть к архивам Вигильности. Геспер, думаешь, у тебя бы получилось?

— Похоже, я твердо верил в успех.

— Но задача-то непростая, — проговорила Портулак. — Внешность можно изменить, но разве ты прошел бы проверку?

Человек-машина вернул пластины на руку.

— Если бы тебя поймали, Вигильность прервала бы все контакты с машинным народом, даже через посредников. Ты наверняка понимал это, но на риск пошел.

— Видимо, считал дело очень-очень важным, — обескураженно отозвался Геспер, словно не верил, что решился на нечто столь опасное.

— Вы же подыгрываете ему! — возмутился доктор Менинкс. — Неужели сами не видите? Вигильность — удобная отмазка для переродившейся руки, вот Геспер и вцепился в нее.

— Если я не интересовался Вигильностью, то что делал у рукава Щита — Южного Креста?

— В самом деле, — вставил я.

— С меня довольно! — заявил аватар и с шорохом развернулся на каблуках. — Шаттерлинги, вас же за дураков держат! Самое разумное сейчас — запереть робота. Позвольте Гесперу бродить по кораблю, и очень сомневаюсь, что хоть один из нас выйдет из латентности. Лично я свои шансы высоко не оцениваю.

— Простите, что вызвал такой разлад, — проговорил робот, когда аватар удалился. — Пожалуй, доктор прав, и ради общего блага мне стоит вернуться в клетку.

— Это ни к чему, — возразил я.

— Совершенно ни к чему, — поддержала меня Портулак. — По мне, так пусть Менинкс гниет в своем аквариуме. Очень жаль, что кентавры не пропустили через барьер пару хищников, когда он плескался у них в бухте.

Два дня спустя мы с Портулак занимались любовью, а потом расстались. Переброс на «Серебряные крылья зари» занял буквально секунды. Портулак отправилась в криофаг, я — в стазокамеру.