Мы их используем для вытяжек из трав и для разных других целей. Но позже — потом — я вспомнила это, и вся сцена ожила у меня перед глазами. Это случилось, когда Тэйн спросил о серебряной табакерке с витаминными капсулами. И вспомнила, мне кажется, только потому, что Марджи выглядела виноватой, когда я застала её. Она не ожидала, что я вернусь. Я спросила её. Вначале она отрицала, но поняла, что я знаю слишком много, и рассказала, как поместила в капсулы жёлтый жасмин, положила капсулы в табакерку, а табакерку вернула на стол, где та обычно лежала.
Я виню себя в том, что рассказала ей о яде. Не надо было держать его в лаборатории, но он нам нужен для опытов… И как я могла подумать? Мне такое и не снилось…
Фредерика испытывала физическую боль от слов Филиппины. Она закрыла глаза. Конечно. Теперь всё выяснилось: стал понятен страх Марджи, её странное поведение, её беспокойство.
— Она пыталась забрать у меня табакерку, — сказала наконец Фредерика.
— У вас? — переспросила Филиппина.
— Да. Понимаете, человек Тэйна Кэри нашёл её возле дома, и Кэри попросил меня узнать, кому она принадлежала. Капсулы он забрал, но, может, Марджи подумала, что они ещё там, что их используют как улику, тем более, что вы видели.
— Так, наверное, и было, — медленно и задумчиво пробормотала Филиппина.
— Но, Филиппина, — Фредерика рассуждала вслух, — я просто не могу в это поверить. Она ведь просто заблуждающийся ребёнок. Она могла ненавидеть Кэтрин, но убить её…"
"— Я тоже так считала вначале.
Но она призналась мне, всё выложила… всю свою ненависть, всю злобу, всё тайное, что накопилось с приезда Кэтрин.
— А что именно?
— Кэтрин была груба. Более чем груба. Она была зверем… как нацисты, о которых мы все знаем… А я знаю лучше вас. Это жестокость в сознании. Паук, наслаждающийся мучениями мухи в паутине. Марджи боялась Кэтрин и не скрывала, что боится, а это делало положение ещё хуже. Она всегда была жестока.
Я это видела, но она была слишком хитра. Мы не могли её остановить, никто из нас. А какие жестокие слова она говорила… И потом… Кэтрин была красива, как кинозвезда, а Марджи — непривлекательный подросток. У неё никогда не было поклонника и почти не было друзей. Ревность к Кэтрин пожирала её живьём. Она ненавидела Кэтрин, и ненависть эта всё росла, пока… пока не произошло это. И я не виню девочку. Я это уже сказала и повторю снова и снова.
