— Номер тридцать пять! — очень громко объявила жена священника, вытащив номерок из шляпы.
— Но… но… это же м о й номер! — ахнула Фредерика.
— Я хотела одеяло, потому что… у меня день рождения… и… Я хочу сказать… Боже! Что же мне теперь делать?
— Встать и взять свой выигрыш, — серьёзно ответил Питер.
Вот почему Фредерика полчаса спустя, возвращаясь домой с прекрасным лоскутным одеялом, пошла не наверх, к себе, а на кухню.
Питер попрощался с нею у входа. Она пригласила его зайти, но полковник отказался.
— Простите, Фредерика, но мне сегодня нужно срочно написать отчёт, и я допоздна буду работать у себя в кабинете.
Вы отсюда, несомненно, увидите свет в моём окне.
Фредерика постаралась скрыть своё разочарование и пошла в дом с лоскутным одеялом в руках. Одеяло она расстелила на своей кровати, чтобы получше его рассмотреть. Потом решила, что ещё лучше рассматривать его на стене, но единственная стена, не занятая книгами, находилась в кухне.
Стремянка стояла за раковиной. Фредерика пошла за ней и по пути выглянула в окно.
И в падавшем из окна свете увидела гамак. Стремянка так и осталась неиспользованной, а забытое одеяло много дней пролежало на кухне.
Кто-то лежал в гамаке, и лежал совершенно неподвижно.
— Не следовало нам слишком много говорить об убийствах, — сказала Фредерика вслух, чтобы приободриться. — Я сошла с ума, не хуже девчонки Марджи. Несомненно, это спит сама Марджи. Выставляется, как все подростки, чтобы напугать меня до смерти.
Слова, произнесённые в пустой комнате, прозвучали как-то странно и напомнили Фредерике, что она не героиня романа.
Она раскрыла заднюю дверь и вышла на крыльцо. Резко закричала цикада, и Фредерика в страхе остановилась. Потом медленно направилась к гамаку.
Она долго стояла и смотрела на неподвижное тело Кэтрин Клей. Ошибиться было невозможно. Одна рука беспомощно свисала, а свет, лившийся из кухонного окна, проявил искажённое болью или страхом лицо — абсолютно неподвижное.
Фредерика прикрыла рукой рот, чтобы сдержать крик, и заставила себя другой рукой коснуться этого страшного лица.
Отдёрнула руку и слепо, почти инстинктивно побежала в направлении кампуса и светящегося окна Питера.
Глава 4
Фредерика бешено заколотила по тонкой двери сборного дома. Звуки прозвучали как удары барабана в тишине ночи.
— Боже! — сказал Питер, быстро открывая дверь. — Незачем будить мёртвых. Какого дьявола?
— Это я, Питер. О, Питер, Питер, она мертва. Марджи, наверное, ведьма.
