Дом у железной дороги (СИ)

Он дернул скотч, а я только поморщился. Не позволил бы себе закричать при нем, даже если бы хотел. Не то гордость, не то что-то еще.

– Тогда в чем смысл был заклеивать мне рот?

– Вы можете укусить.

Он лишь усмехнулся и переступил с ноги на ногу. Я откинул голову назад, высунулся в окно больше и снова вдохнул поглубже. В тот момент я был готов забыть обо всем: и о подвале, и о грязной одежде, и об Олеге, стоявшем рядом со мной. Небо еще было таким чистым и звездным. Подобного в городе никогда не увидишь.

Когда выберусь, думаю, обязательно куплю себе какой-нибудь загородный домик. Давно уже пора.

Я согласился идти дальше не сразу, постоянно огрызался от Олега в сторону, желая насладиться видом и воздухом надолго. Знал же – в доме не на что смотреть. И не ошибся. Небольшой двухэтажный кирпичный дом с безвкусными дешевыми обоями. Походя по комнатам, я понял, что, по сравнению с ними, мой подвал очень даже просторный. Большую часть занимала гостиная, в которой стоял какой-то убогий советский диван (который дай бог младше революции), телевизор (телевизор! Если я смогу договориться с Олегом, обязательно включу его, я просто обязан знать, ищут ли меня в тот момент еще не знал, что он не работает), куча таких же второсортных картин неумелых художников, как у меня там, внизу, потертый паркет, прикрытый то тут, то там коврами.

И, конечно же, куча безделушек, которые принято скупать домохозяйками для создания видимости, что они живу в достатке. Это место вызвало у меня жуткое отвращение и ощущение рвоты, подступающей к глотке. Возможно, потому, что оно напомнило мне игровую комнату в детдоме. Разве что не хватало игрушек и моего вырванного клока волос.

Олег вел меня медленно, держа за локоть (перестал сопротивляться ему – пусть почувствует себя хозяином положения), позволив осматривать дом. Кухня, расположенная скорее в коридоре, чем в отдельной комнате, и того меньше (прикинул, что если бы сам здесь жил, снес бы стену и расширил помещение или, на крайний случай, пристроил рядом еще одну комнату).

Когда я заметил холодильник, почувствовал, как урчит желудок. Я отказался есть свой ужин – из гордости. Посчитал, что Олег наврал мне о ванной, и решил устроить ему бойкот. Вполне возможно, что он и впрямь наврал, но передумал именно благодаря моим протестам. Он заметил это, судя по тихому вздоху, но ничего не предложил. Знал ведь, что откажусь.