Онлайн-библиотека книг
Однако он то и дело посматривал на них через плечо, чтобы убедиться, не идут ли они следом.
Ветер свистел среди камней.
— Пожалуй, я пойду вниз, к Маленькому Йолину, — сказала Сольвейг Эскилю. Они стояли рядом под серым небом и продуваемой ветром пустоши.
— Нет, — торопливо ответил Хейке, — тебе не следует идти туда сейчас. Тебе нельзя идти одной мимо Йолинсборга!
— Я могу пойти с ней, — предложил Эскиль.
— Ты останешься здесь, — коротко произнес его отец. — Ты один из тех, кто будит эту злую силу, ты нужен нам здесь для того, чтобы напасть на ее след.
— В качестве приманки? — сердито спросил Эскиль.
— Да. Можно так сказать. Ты и Терье. А вот и он. Теперь мы можем идти? — крикнул ему Хейке. Ответ принес им ветер:
— Стойте там, где стоите! Сокровища мои!
— Что ты там увидел? — крикнул ему священник. Терье стоял, наклонившись над расселиной между камнями.
— Здесь глубокая дыра, — ответил он. И, повернувшись к ним, добавил: — В детстве нам не разрешали играть здесь. Взрослые говорили, что здесь слишком опасно.
Всем пришлось напрягать слух, чтобы понять, что он говорит.
Оступившись, Терье с трудом балансировал теперь среди замшелых камней, оставшихся после обвала. Потом Терье встал на четвереньки и просунул голову в отверстие между камнями, затем снова выпрямился.
— Там, в глубокой шахте, виден просвет. Я спущусь туда.
Начиная спуск, он крикнул:
— Там что-то есть. Вовсе это и не опасная дыра! Я вижу каменную кладку стен, а вот и ступени! Вот я и нашел вход! А вы не лезьте сюда! Сокровища мои, запомните это!
Голос его казался крайне возбужденным.
И тут Сольвейг закричала:
— Терье, берегись!
У присутствующих вырвался крик страха. Терье ничего не видел, но другие видели, как из-за камней высунулась огромная, волосатая рука, показались чьи-то косматые, черные волосы, как эта отвратительная рука схватила Терье за щиколотку, как он зашатался, замахал руками…
И он исчез среди камней.
Все слышали его сдавленный крик, отдававшийся эхом среди каменных стен. Потом все затихло."
"Но Хейке и Эскиль услышали нечто другое: их собственный крик отчаяния стал необычайно сильным, потому что к нему примешивалось множество других голосов. Эти крики исходили не только от восьми людей, стоявших на краю плато, к ним присоединился хор измученных душ.
К этим крикам примешивался свист ветра на голом плато и грозное завыванье в глубокой каменной дыре.
