Дом в Мансуровском

Какое там счастье?

Юля укуталась в одеяло, закрыла глаза и подумала о том, как устала. Совершенно непозволительно расшатались нервы. Карина права – надо что-то попить, иначе она превратится в законченную истеричку.

«Он ломает меня, – подумала она. – Они это умеют. Он ломает, а я поддаюсь. Я нужна ему, и он меня никогда не отпустит, это они тоже умеют. Но я должна вырваться, или это буду не я».

И в эти минуты она его ненавидела. Но больше ненавидела себя.

Да, завтра она все расскажет Карине.

Время пришло, больше молчать невозможно. Кара умная, что-то придумает.

Юле стало легче, и она заснула, но среди ночи проснулась. За окном плыл мутный и серый рассвет. Сердце сжалось от тоски.

Ах, как бы было здорово, не будь в ее жизни Кружняка! Как бы легко было! Карина, любимая подруга. Папа, Маруся, Ася. Их с Каркой компания, где ей всегда хорошо и уютно, где тонкий и острый юмор, общие песни, общие книги. Только Кружняка там нет и быть не может.

Он – заезжий, случайный чужак, он посторонний, ей и в голову не придет прийти туда с ним.

Юля всегда приходит одна. Красивая, яркая, броская, умная Юля всегда в одиночестве, и это всех удивляет. Столько возможностей, а она одна. Но мнение друзей не главное. Главное то, что она все так же несчастна. Несчастна без него, несчастна с ним. Какая-то чертовщина, замкнутый круг, безысходность, тупик.

Но снова наступает пятница, и она его ждет. Он приходит, снимает пальто, ботинки, пиджак, надевает купленные Юлей тапочки, долго моет лицо и руки и наконец появляется.

Она заждалась. Она подходит и целует его посвежевшее, влажное лицо.

Он просит чай или кофе, медленно пьет его, внимательно и долго смотрит на нее, и взгляд его теплеет, а щеки розовеют, он приходит в себя. Она смотрит ему в глаза и понимает, как страшно соскучилась. В эти минуты ей кажется, что они самые близкие люди.

Но потом начинаются пустые разговоры о погоде, дежурные вопросы, подразумевающие дежурные ответы.

И ей снова кажется, что он чужой и у них ничего общего. Ее начинает тяготить его присутствие, она раздражается от пустых слов, ей хочется перебить его, закричать, что все это неинтересно, хватит нести всякую чушь, хватит уходить от главного. И в такие минуты она ненавидит его, гладкого, чересчур спокойного, уверенного, расслабленного, предвкушающего то, что последует за всем этим.