Дом в Мансуровском

Все понимала – и про поддержку, и про сплоченность, и про взаимовыручку. Без этого здесь просто не выжить. А все равно уставала. Хотелось тишины – подремать, почитать, вспомнить прошлое.

Как странно, у нее впервые появилось прошлое! Да-да, именно прошлое, жизнь в Мансуровском, институт, загулы с подругами, безответная любовь к Р.

Ее тайны и ее прошлое."

"Когда наступало отчаяние и подкатывали слезы, Маруся ругала себя и давала слово, что это больше не повторится. Но как же она скучала по папе и Асе, по любимой и вредной Юльке, по Москве, по Мансуровскому, по высоченным тополям и пахучим липам, по пышным кустам сирени, по московскому мороженому, по бородинскому хлебу, по широким проспектам, узким улочкам, фонтанам, памятникам, скверам.

И хоть сто раз говори, что сопки и холодное море прекрасны, а северное сияние – одно из чудес света, пейзаж за окном удручал.

Конечно же, было и хорошее. Девочки – так называли друг друга офицерские жены – в любую минуту были готовы прийти на помощь, забегали по сто раз на дню, что-то приносили, чем-то делились, учили Марусю вязать и варить варенье, вздыхали, глядя на ее растерянность, проявляли невозможное терпение, жалели ее, по-доброму посмеивались, утешали, что все со временем наладится.

Но иногда Марусе казалось, что и сами они не очень в это верили.

Верила ли Маруся? Верила ли, что привыкнет, обживется? И, кстати, какие у них с Лешкой перспективы?

А перспективы были примерно такие – после второго, ну или третьего, если не повезет, похода офицерским семьям полагалась отдельная квартира.

В таком же доме, с такими же условиями, но отдельная, служебная, почти своя. В ней можно сделать ремонт, переклеить обои, побелить потолки, поменять линолеум, с ремонтом помогут друзья. Можно купить новые люстры, и Маруся наконец выкинет ненавистный пластиковый «каскад».

У них будет спальня и зал. Здесь говорят «зал», а не «гостиная». Ну зал так зал, какая разница. Можно купить телевизор, кресла и ковер.

Ковер обязательно, это и здешняя мода, и статус, и признак достатка, но главное – с ним тепло.

У них станет все как у всех, как положено. Только не будет всей ее прежней жизни, привычной и любимой… Никогда.

Перевестись в Москву нереально. В Ленинград возможно, но и это через много лет, да и нужны веские причины. «Когда-нибудь, – говорит Лешка, – когда-нибудь». – «Когда это – когда-нибудь? – хлюпая носом, спрашивала Маруся.